осознавал, что так просто не отделаюсь.
За всё в этой жизни нужно платить. Это нерушимое правило. Ничего не даётся просто так.
Поле боя пустело с каждой пройденной секундой, всё гибло под напором двух ничем неостановимых энергий. Они продолжали сталкиваться, сражаться и вгрызаться друг в друга. Преображался не только окружающий нас ландшафт, но и разрушалась сама местность, только врата остались целы и полностью невредимы. Краем глаза я заметил, как Шайден выступил вперед, но его лицо, что оказалось искажено жирными прожилками порчи и тяжелые шаги сейчас говорило о многом.
— Зеантар! Не вздумай рисковать понапрасну… Мы справимся… — вдруг раздался в голове ободрительный тон мироходца. — Ты ведь не совершил ничего непоправимого?
— Всё в порядке, не беспокойся, — тихо отозвался я. — Да, теперь мы обязательно справимся.
— Тогда какого беса творится с твоим телом и лицом? — растеряно пробормотал картар.
Продолжая противостоять Шайдену и питая технику необходимым количеством эфира, я невольно обратил внутренний взор на себя. Однако на всё увиденное я только грустно усмехнулся.
Верхняя часть Бедствия Алларма во множестве мест полностью разрушилась, причем на истончившихся предплечьях остались только покорёженные наручи, а все метаморфозы заметно осунувшегося тела были видны невооруженным глазом. Кровеносные сосуды и кожа во множестве мест просто лопнули из-за перенапряжения и ныне их заполняла та или иная стихия. Левая рука оказалась под властью молнии, правая потемнела от плеча до локтя, часть грудины ныне источала тусклый комок света, а на горле преобладал ветер.
Каждая из сил заняла своё место внутри моего организма и изуродовала тело, тем самым явив себя миру. Правда, это было только началом и самое меньшей платой за использование такое мощи.
К тому же от всех рядовых чудовищ после сути Реанора более не осталось и следа, самого подземного комплекса не существовало и в помине, а два враждующих лагеря в виде хранителей и хастов, ныне находились посреди гигантской воронки, что простиралась на сотни метров в разные стороны.
Слава Бездне, что Ниа не пострадала и сидела в защищенном ото всех стихий месте. Надеюсь, и другие тоже спаслись.
— Это всё ерунда, — беззаботно усмехнулся я, глядя на Пала. — Не переживай.
Взгляд картара после моих слов лишь сильнее начал сочиться подозрением и тот даже с вопросом уставился на встревоженную королеву фей, но рык Шайдена свёл на нет всё его волнение.
— Я ПРИКОНЧУ ТЕБЯ, СМЕРТНЫЙ!!! ПРИКОНЧУ!!! — яростно орал тот, словно резаный, а густой порчи в пространстве становилось всё больше. Своей мощью бывший хранитель пытался подавить силу четырёх разбушевавшихся стихий. — Я УНИЧТОЖУ ВСЁ, ЧТО ТЕБЕ ДОРОГО!!! ТЫ НИГДЕ НЕ СКРОЕШЬСЯ!
— Теперь уже ты слишком много болтаешь, — ухмыльнулся дерзко я, сигнализируя Палу о том, чтобы он был готов, но и без моего ведома картар стоял наготове подле. — Разве кто-то из нас пытается скрыться?
Однако в эту же секунду напор скверны вдруг усилился и распространился во все стороны. Потоки враждебной силы атаковали не только бушующую технику, но и округу.
— УРРИЯ! ВАРЗАГ! ИЗБАВЬТЕСЬ ОТ ТОЙ, ЧТО ПОЗАДИ! БЫСТРЕЕ! НЕ ДАЙТЕ ЕЙ ЗАКОНЧИТЬ НАЧАТОЕ! МНЕ ЗНАКОМА ТА СИЛА!
Оба хаста мгновенно ринулись в атаку, я же знал, что оставлять обоих противников на Пала было нельзя. Слишком опасно. Но терять мне отныне уже нечего.
Поток, что соединял мой резерв и Суть Реанора пришлось спешно разрывать и обращаться к очередному запрету.
Первый запрет Высшей речи. Нарушение договора и первого завета.
Первое табу. Сфера слияния.
Запретная комбинация потоков Высшей речи.
Четырёхстихийное слияние.
Эфир молнии, эфир первозданной тьмы, эфир первозданного света и эфир льда… Гаста раздора Реанора…
Рунное тело вновь содрогнулось от неистовой боли, но на это теперь плевать. Слух почти тотчас уловил испуганный писк Ниа, а к четырем стихиям, что увечили и разрывали мой организм на части, внезапно присоединилась еще одна. Пятно льда без остатка поглотило оставшуюся часть моей правой руки, от локтя и до самих кончиков пальцев.
И в тот же миг пальцы обхватили желанную награду. Запретная четырёхстихийная гаста отныне подчинялась своему временному хозяину, а сила, заключенная в ней, пугала не только меня, но и отпрянувшего в сторону Драгуна.
— Варзаг твой… Остальные на мне… Нужно продержаться еще секунд двадцать, не больше, – ровным тоном пробасил я, искоса глядя на хранительницу Мерраввина, что стояла за нашей спиной с плотно закрытыми глазами. — Сила Ниа повлияла и на Аллейду.
— Сделаю!
Вихри энергии Убийцы Богов вновь рванули наружу, потускневшие за его спиной крылья налились знакомой бирюзой и тот стремительно выступил наперерез Варзагу. А я же обратил свой взор на бывшую богиню, которая появилась в смертельной близости от Аллейды. Причем эфемерный силуэт Шайдена следовал за ней по пятам, но нацелен тот был не на меня, а на всё ту же многострадальную хранительницу Мерраввина.
— Прочь… с дороги… — завопила отрывисто Уррия.
— Только через мой труп, — прошипел холодно я, проводя между собой и хастами знакомую магическую стену. — Так что выкусите оба!
Четырёхстихийный Эскарп…
Техника Высшей речи вновь отдалась болью в теле, но свою задачу исполнила. Задержала пожирателей на пару секунд, а затем в схватку вступила и гаста.
Непрерывный ри тм угасания…
Тело вновь ощутило прибытие очередной стихии, которая поселилась в районе солнечного сплетения, но наблюдать за метаморфозами не было никакого времени.
Копьё порхало в моих руках словно живое, хотя по своей сути оно и есть сейчас живое. Орудие рассекало и разрезало не только потоки скверны Шайдена, но и останавливало любые нападки роя Уррии. Приходилось вертеться вокруг силуэта странницы и её тьмы подобно ужу, но в этом как нельзя кстати помогали телепортационные рывки.
Кольцо защиты, что я возвел рядом со странницей, под напором хастов и их порчи продолжало сужаться. Натиск сразу двух верховных пожирателей был сравним с природным бедствием. Я и сам не понял в какой именно момент, но пропустил сразу несколько атак и эти выпады пришлось принимать собственным телом.
Теперь вокруг хранительницы порхал лишь окровавленный силуэт Жнеца Бездны.
Наверное,
