что явления в нем могут объясняться разными причинами. И если выявление причины позволяет нам правильно выстроить знание об окружающем мире, то этим оно уже оправдано. Таким образом, допуская гипотетический характер причин, в соответствии с которыми Декарт объясняет явления мира, он избегает конфликта с позицией церкви.
205. Тем не менее есть моральная уверенность, что в здешнем мире все вещи таковы, какими они могут быть, согласно тому, что было тут доказано
Однако, чтобы не умалять истину, предполагая ее менее достоверной, чем она есть, я буду различать два вида достоверности. Первая называется моральной, т. е. достаточной для того, чтобы управлять нашими нравами, или равной достоверности вещей, в которых мы обычно не сомневаемся, когда речь идет о правилах нашего поведения, хотя и знаем, что в смысле абсолютном эти правила, может быть, и неверны. Так, например, люди, никогда не бывавшие в Риме, не сомневаются, что этот город в Италии, хотя могло бы статься, что все, кто им об этом сообщил, обманывали их. Или, если кто-либо, желая разгадать написанный обыкновенными буквами шифр, станет читать В всюду, где стоит А, и С всюду, где стоит В, и так последовательно поставит на место каждой буквы следующую за ней по алфавиту и при этом, читая, найдет имеющие смысл слова, он не будет сомневаться, что открыл ключ к шифру, хотя и не исключена возможность, что писавший вложил совершенно иной смысл, придав каждой букве иное значение. Однако это был бы такой исключительный случай, особенно если в шифре много слов, что он не кажется морально вероятным. Если принять во внимание, как много очевидных истин выведено относительно различных свойств магнита, огня и всех прочих вещей в мире, и притом выведено из весьма небольшого числа причин, предложенных мною в начале настоящего трактата, то, если даже вообразить, что я их предложил наудачу и помимо убеждений разума, останется столько же оснований считать их истинными причинами всего мною выведенного, сколько имеется оснований полагать, что найден ключ к шифру, когда из значения букв, принятых произвольно, получается определенный смысл. Ибо число букв в алфавите значительно превосходит число изложенных мною первопричин, и обычно в шифр не вводится столько слов или хотя бы букв, сколько различных следствий я вывел из этих первопричин.
Декарт выделяет два вида достоверности: моральную, или вероятностную, и более чем моральную, которая с необходимостью утверждает определенное знание. Моральная достоверность – это убеждение в чем-либо на основе опыта, традиций или применимости на практике. Например, если человек разгадал шифр, то успех чтения текста убеждает его в правильности подобранного ключа, хотя остается вероятность, что текст может быть прочитан и иным способом. Как считает Декарт, открытые им законы природы позволяют описывать окружающие явления и вещи. Поэтому даже если бы он их не обосновал на самоочевидных предпосылках разума, то и в этом случае они обладали бы моральной достоверностью.
206. Уверенность в том даже больше, чем только моральная
Другой вид достоверности получается тогда, когда мы думаем, что вещь не может быть иной, чем мы о ней судим. Такого рода уверенность основана на несомненном метафизическом положении, что Бог – всеблагий источник истины и что раз мы созданы Им, то способность отличать истинное от ложного, которую Он нам даровал, не может вводить нас в заблуждение, если только мы правильно ею пользуемся и она с очевидностью нам доказывает истинность чего-либо. Такова достоверность математических доказательств; мы ведь ясно видим, что невозможно получить от сложения двух или трех нечто большее или меньшее пяти, невозможно, чтобы в квадрате было три стороны, и т. п. Достоверность эта также простирается на наше познание о существовании в мире тел – по причинам, изложенным в начале второй части. Далее, она простирается на все вещи, доказуемые относительно этих тел на основании начал математических или столь же очевидных и достоверных, как математические. В их число, как мне кажется, нужно включить и доказательства, приведенные мною в настоящем трактате, хотя бы главнейшие и наиболее общие из них. Я надеюсь, что они действительно будут приняты теми, кто рассмотрит их так, что ясно увидит всю составленную мною цепь выводов и убедится, как очевидны все начала, какими я пользовался, особенно если поймет, что ни один предмет мы не можем ощутить иначе, чем посредством какого-либо местного движения, возбуждаемого этим предметом в наших нервах; а подобного рода движение не может быть возбуждено в наших глазах неподвижными звездами, если не произойдет некоторого движения в них самих и во всей материи, находящейся между ними и нами. Отсюда с полной очевидностью следует, что небеса должны быть текучи, иначе говоря, должны состоять из мельчайших частиц, движущихся отдельно одна от другой, или что по меньшей мере в них должны иметься такие частицы. Ибо все, о чем можно сказать, что это мое предположение (и что изложено в § 46 III части) может быть сведено к одному тому, что небеса текучи. Таким образом, если один этот пункт признать достаточно доказанным всеми действиями света и последовательностью всех объясненных мною вещей, то необходимо, на мой взгляд, также признать, что я математическим методом доказал все мною изложенное (или по меньшей мере наиболее общее, относящееся к строению неба и Земли), притом именно так, как мною изложено, ибо я тщательно отметал как сомнительное все, что казалось мне таковым.
Другой род достоверности, который превосходит моральную, исключает возможность иного понимания. Например, математическая достоверность предполагает только один возможный вариант ответа. Сам Декарт утверждает, что он выводит свое знание о мире из метафизической достоверности, основанной на убеждении, что Бог – всеблагой источник истины.
Здесь Декарт противоречит сказанному ранее о том, что он объясняет явления мира на допущении эволюционного развития как на гипотетическом, а не на достоверном знании. Однако прошлое его утверждение было компромиссным и не отражало его подлинной позиции, о чем свидетельствует его рассуждение о достоверности в данном параграфе. В связи с этим стоит обратить внимание на деталь, которая может оказаться ключевой. И в этом параграфе, и во многих других Декарт утверждает, что первичную достоверность усматривает в бытии Бога, и на этом основании выстраивает все остальное знание. Из его слов мы вправе сделать вывод,
