в телесной интуиции (вспомним также даосский идеал «схоронения себя»), неизменно противопоставляется в даосских текстах объективному, предметному «знанию».
117
Выражением «праведная жизнь» передано здесь словосочетание дао-дэ (букв. «праведный путь и совершенство»), которое в современном китайском языке обозначает мораль, нравственность. «Человечность» и «долг» – две главные добродетели в конфуцианстве. В целом данное высказывание выдержано в духе даосской критики этического формализма, свойственного конфуцианству.
118
Букв.: «оставь другим третью часть».
119
В традиционной китайской науке, исходившей из идеи органического, жизненного единства человека и мира, жизнь рассматривалась как гармонически организованное скопление ци, а смерть – как рассеивание жизненной энергии в «плавильном котле» мирового круговорота.
120
Данное изречение отчасти напоминает высказывание известного конфуцианского философа Ван Янмина (начало XVI в.), гласящее: «Рассеять разбойников, прячущихся в горах, легко. Рассеять разбойников, скрывающихся в сердце, трудно».
121
В данном афоризме отобразилась традиционная даосская идея неразличения свободы желания и отсутствия желаний – одно из преломлений даосской темы «утонченного совпадения» противоположностей в бытии Дао. Даосский мудрец «сводит на нет желания», но в то же время, говоря словами Чжуан-цзы, «дает претвориться одухотворенному желанию». Таким образом, в жизненном идеале даосов чистое желание, не направленное на объекты, смыкается с освобожденностью сознания от страстей, подобно тому как невозмутимый покой гносиса совпадает с конкретностью предметной практики. Как заметил по поводу даосской традиции К. Юнг, «китайцы не имеют импульса к насильственному подавлению инстинктов, который истерически раздувает и отравляет нашу духовность. Человек, живущий инстинктами, способен освободиться от них и притом так же естественно, как жил ими».
122
Букв.: «обладаю человечностью».
123
Здесь в несколько измененном виде воспроизводятся слова древнего конфуцианского философа Мэн-цзы (IV–III вв. до н. э.).
124
В древней «Книге Перемен» есть упоминание о баране, который вонзил свои рога в плетень и потому не может ни двинуться вперед, ни отступить.
125
Имеется в виду, в сущности, постижение «подлинности» жизни, превосходящее все доктрины и формальные определения. Такое знание в эпоху Хун Цзычэна было осознано как жизненный идеал традиции.
126
Ли – китайская мера длины, равная примерно 600 м.
127
Согласно представлениям традиционной китайской медицины о связях между органами чувств и внутренними органами, в человеческом организме глаза соотносятся с печенью, а уши – с почками.
128
Здесь развивается традиционная для конфуцианства тема моральной самооценки и, как следствие, полной внутренней самодостаточности «мужа, преданного учению». Еще в древности она породила известный принцип: «Не обманывать в темноте» (см. прим. 45).
129
Цитируемые слова принадлежат ученому II в. до н. э. Ли Сы.
130
«Полнота подлинности» (цюань чжэнь) – традиционный идеал духовного совершенства в даосизме. Это словосочетание дало название самой распространенной даосской секте Северного Китая – Цюаньчжэнь цзяо.
131
В тексте сказано буквально «выставлять перед глазами цветы», то есть по-русски «втирать очки».
132
Апология пустоты и незавершенности восходит к «Дао-Дэ цзину».
133
Тыква-горлянка – восходящий к даосской традиции символ всеобъятно-пустотной реальности Дао и жизненной мудрости. Она слыла традиционным атрибутом бедного ученого, живущего уединенной и скромной жизнью.
134
Еще одна попытка объяснить соотношение обыденного и просветленного сознания, которое уподоблялось (в даосской мысли) отношению зеркала к отражаемым в нем вещам. Просветленное сознание, согласно традиционной мысли Китая, – это не сущность, не опыт, не идея, не факт, но и не ничто. Его природа воплощена в самом потоке образов, возникающих в абсолютном пространстве воображения – этой пустотной среды выявления всего сущего.
135
Данная фраза представляет собой несколько видоизмененную цитату из древнего сочинения «Домашние поучения Конфуция».
136
Байша – литературный псевдоним известного конфуцианского ученого Чэнь Сяньчжана (1428–1499).
137
Имеется в виду как бы постоянно бодрствующее состояние сознания, которое достигается познанием предельности всякого опыта и потому позволяет человеку всегда помнить о своем состоянии и вместе с тем быть доверительно открытым «полноте бытия», освобождаясь таким образом от пут страстей.
138
Имеется в виду центральная, не предназначенная для жилья комната в китайском доме, где стоял семейный алтарь и принимали гостей.
139
Сравнение сознания мудреца с зеркалом традиционно для китайской мысли и восходит к Чжуан-цзы, который говорил: «Сознание мудреца подобно зеркалу: оно не влечется за вещами и не стремится им навстречу, отражает – и не удерживает их». Метафора зеркала, как уже отмечалось выше, иллюстрирует недвойственность просветленного и обыденного сознания, которые не имеют между собой ничего общего, но и не отличаются друг от друга.
140
«Не обманывать в темноте», то есть не совершать обман даже в тех случаях, когда его никто не заметит, – один из традиционных девизов китайской морали. Как таковой он вошел в китайскую традицию в течение первых столетий н. э. и дал жизнь ряду назидательных анекдотов. Рассказывают, например, что чиновник Жуань Чанши, живший в V веке, однажды отправился в ночной дозор в домашних туфлях и наутро сам же настоял на том, чтобы его строго наказали за нарушение приличий. Впрочем, еще в I веке ученый Чжан Чжань, по преданию, бдительно следил за выверенностью каждого своего жеста, даже находясь один в темной комнате. Однако действительным истоком этой поговорки явился, по-видимому, древний обычай, по которому глава семьи приносил жертвы предкам один в затемненной комнате. В такие минуты, даже будучи недосягаем для посторонних взоров, он должен был держаться тем более почтительно перед лицом невидимых духов.
141
В оригинале говорится буквально о «пробуждении», или «осознании» (цзюэ), которое китайские комментаторы единодушно отождествляют с духовным «просветлением» чань-буддизма. М. Вилетт-Эмери, вольно или невольно делая уступку западному интеллектуализму, передает эту строку словосочетаниями: «рождение мысли, овладение сознанием» (prise de conscience).
142
В тексте употреблен термин гуань тоу, родственный чаньскому понятию «заставы» (гуань). Термин гуань тоу часто употребляется в
