но ударивший в нос запах гари отбросил на второй план все мелочное. Схватившись за ручку ведра, Эстев побежал к колодцу, стараясь не смотреть на занимающиеся огнем дома. Почерневшие от копоти жители Цитадели выбегали из своих лачуг, огнеборцы под руководством Аринио выстроились в цепочку. Эстев вклинился в эту гусеницу, аккурат между двумя парнями, и весь превратился в действие.
Когда занялся серый туманный рассвет, с огнем было покончено. Он уничтожил множество лачуг и даже подпортил лазарет Аринио. Все это время заунывно выл колокол, лишая сна всех бродяг Червивого. Эстев посмотрел на свежие алые мозоли на руках, размял натруженную спину. Начал накрапывать отвратительный мелкий дождь, налетел промозглый ветер. Эстев зябко поежился в мокрой от пота рубахе. Мимо него молнией пролетел Морок и опрокинул на себя целое ведро колодезной воды. Одежда облепила его длинное жилистое тело, и он присел на каменный парапет перевести дух. Его лицо было бледнее обычного, с пугающим оттенком синевы, и Эстев всерьез задумался, не болен ли он. Послышался шорох юбок, и, оттолкнув толстяка, к Мороку подскочила Уна, растрепанная, в наспех зашнурованном платье, из-под которого выглядывала заляпанная грязью сорочка. Словно это она была погорелица, выбежавшая из пожарища. Уна бесстыдно обхватила Морока за шею, чуть не уронив в колодец, и осыпала его худое лицо градом быстрых поцелуев. Он попытался отвернуться, но тщетно. Девушка была подобна рыжему урагану.
– Я прибежала, как только смогла! О, слава всем богам и меньшим сущностям, ты цел! Я боялась, я так боялась!…
– Незачем было, – вставил Морок между сбивчивыми причитаниями, пытаясь оторвать ее руки от своей шеи. – Я дал тебе задание и буду недоволен, если ты его провалишь.
Уна тотчас отпустила его, сделав пару шагов назад.
– Зачем ты так? – спросила она. – Я правда очень сильно боялась за тебя…
Эстев почувствовал себя неловким свидетелем того, что не должны видеть чужие глаза и слышать чужие уши. А еще на сердце отравленным червячком шевельнулась ревность.
– Я устал повторять, но, пожалуй, освежу тебе память, – выпрямившись во весь рост, Морок навис над девушкой. – Не прикасайся ко мне. Между нами ничего нет и не будет. Возвращайся в бордель и, будь добра, принеси хоть немного пользы!
Последнее он почти выкрикнул. Эстев увидел, как затряслась нижняя губа у рыжей, словно она сейчас расплачется, а потом она снова чуть не снесла его ворохом юбок, убегая прочь. Морок устало потер глаза.
– Зря вы так с ней, – не выдержал Эстев. – Она же от чистого сердца…
– Я спрошу, если мне понадобится совет, – процедил бледный, зыркнув на него холодными черными глазами. – Или ты тоже любитель одаривать непрошенным?
Эстеву стало обидно, но не за себя, а на девушку. Как можно так хладнокровно топтать искренние порывы сердца? Каждый достоин любви, ласки, понимания. Если бы взгляд мог прожигать, то у Морока появились бы две аккуратные дырки между лопаток.
Небо побледнело, и в этом дождливом мареве Цитадель выглядела скорбно. От лачуг все еще вился сизый дымок, слышался женский вой, плач детей. Аккуратные шеренги накрытых мешковиной тел напоминали клумбы в парке, где когда-то любил прогуливаться Эстев. Он прошел вдоль них, останавливаясь напротив тех, с кем успел разговориться за эти три недели. Когда очередь дошла до Рихарда, в глазах предательски защипало. Эстев мысленно уговаривал себя не плакать и пытался загнать горькую влагу обратно. Рихард был хорошим человеком. Грубоватым, но добрым, никогда не дразнил его боровом или тюфяком, относился с пониманием. Что теперь станет с его семьей? И как же конюшня? Задумавшись, Эстев упустил момент, и слезы все-таки увлажнили щеки, и он постарался тут же оттереть их, размазывая по лицу копоть. Издали разносились распоряжения Морока:
– Колокол подвесить! Вы! На вас восстановление домов. В первую очередь лазарет! Аринио, список необходимого! Вы! Копайте могилы! Чтобы к вечеру все было готово. Ты!
Эстев вздрогнул, осознав, что это “ты” относится к нему.
– Ты! До вечера необходимо восстановить столовую. И чтобы ужин был готов к сроку! Аринио! Что у нас с запасами самогона?…
Морок умчался, меряя двор широкими шагами, словно и не был до смерти уставшим. Позавидовав его энергии, Эстев поплелся к баррикадам, чтобы вернуть на место столы и скамьи. “А надо ли это делать? – невольно думал он, выдирая гвозди. – Что если они вернутся?”. Несколько крепких парней помогли ему в борьбе с гвоздями. Панические мысли продолжали крутиться в голове. Когда с баррикадами было покончено, и столы вернулись на законное место, Эстев, не выдержав, пошел искать Морока. Ему нужны были ответы.
Морока он обнаружил в лаборатории Дуана. Алхимик как раз хлопотал над колбой бледно-зеленой вязкой жидкости. Старясь не думать, что это за отрава, Эстев сразу взял гору с наскока:
– Морок, нам надо поговорить. Об этом нападении …
К удивлению Соле, вожак отреагировал непрошибаемо спокойно. Уголки плотно сжатых губ на мгновение дернулись вверх.
– Как можно отказать Убийце бога? – с усмешкой ответил он. – Что там у тебя…
Глянув на Дуана, который не собирался оставлять их наедине, Эстев сделал вдох и выпалил:
– Я боюсь, что без баррикад мы будем беззащитны перед новым нападением…
– Они не нападут, – отрезал Морок, а затем добавил. – Не хочешь взглянуть на него?
Сглотнув, парень согласно закивал головой. Брюнет жестом пригласил его внутрь лаборатории, а потом на лестницу вниз. Внутренности Соле сжались от воспоминаний о связанном человеке, которого пытал Дуан. Отвратительное зрелище. На этот раз в подвале не было ни подопытного, ни едкого голубого дымка, зато на скамье лежало тело человека. Морок зажег несколько масляных фонарей, свисающих с потолка, ярко блеснули золотые волосы и узоры на коже. Эстев остолбенел. Словно серо-золотая парча.
– Почему вы думаете, что они не нападут вновь? – тихо спросил он.
– У нас есть колокол и эквийские светлячки. Точнее, светлячки все до одного выгорели, но они об этом не знают…
Эстев склонился над телом так низко, что мог дыханием пошевелить его волосы:
– И это их остановит?
– Остановило же.
Эстев поднял глаза:
– Откуда вы знаете, как убить вакшами?
– Это не вакшами, а вакшамари, – наклонившись, Морок провел пальцем вдоль золотого узора. – Видишь? Их отличительная черта. Символизирует вериги. Они добровольно сдерживают собственные силы, чтобы не превратиться в монстров. Вакшами же ничего не сдерживают, с ними было бы сложней совладать…
– Откуда?…
– Если я скажу, что много читал об этом, ты мне поверишь?
– Вы хотели показать мне нечто, что перевернет мои взгляды с ног на голову.
– После того, как ты упал в обморок от голоса Брэдли? Нет, думаю, ты еще не готов. Сначала тебе придется привыкнуть к тому, что мир полон страшных чудес, – он указал на труп.
Эстев почувствовал все нарастающее раздражение.
– Храните и дальше свои секреты, говорите загадками, – процедил он. – Не хочу, словно дрессированная собачонка,
