— Вы надеетесь на то, что я поверю, будто бы у вас есть деньги? Вам придется, — он ещё раз оглядел нас с головы до ног, — придется отыграть этот долг! Вы не выйдете отсюда, пока…
Ну — тебе предлагали.
— Я предвижу будущее, — скучающе сообщил Лукьян.
— Я считаю карты, — добавил Платон.
— Хорошо. Расписка…
Гордей сердито засопел.
Пробный период великодушия закончился, пожалуйста, в следующий раз вводите код активации сразу, не ждите, пока срок его действия истечет.
— Нет-нет. Вы правы, у нас нет денег. Но если у вас все еще остались лишние, то мы, конечно, всегда за то, чтобы снять с вас это тяжелое бремя, — покивал головой Иларион, удерживая за шиворот брыкающегося Гордея, который порывался опрокинуть единственный уцелевший в зале стол, смертельно уверенный в том, что призрачная тень спряталась именно под ним.
Посетители игорного дома смотрели на нас с неодобрением.
Вышибалы без сознания валялись под обломками потолка.
— Пошли вон! — рявкнул хозяин игорного дома.
— Хе-хе-хе, — вдруг раздалось из-под стола.
Мы хмуро уставились на деревянное укрытие.
Разве эта тень не вела себя слишком нагло?
— А я вам говорил!
Место для драки было неподходящим, к тому же времени на снятие проклятия у нас оставалось все меньше и меньше, поэтому нам оставалось только позволить потенциальному противнику ускользнуть.
В последний момент Евжена сплела и набросила на нее ментальную петлю. Это должно было помочь позднее отследить призрачную тень, а также дало нам немного полезной информации — у нее были мысли, чувства, а, значит, с высокой долей вероятности и — собственное сознание.
Самостоятельное существо. Не эффект от материализации способности.
Мне показалось странным то, что тень даже не попыталась напасть на нас, не попыталась заговорить. Если ее целью был Гордей, то почему она так легко отступила?
Разве что..
Я перевела взгляд на Илариона, выражение лица которого было невероятно мрачным.
Сразу же, как только Гордей заметил призрачную тень, глаза Илариона расширились будто в узнавании, он повернулся к нам, намереваясь сказать что-то, но в тот же миг ахнул и прижал ладонь ко рту.
Сквозь пальцы поступило немного крови.
— Что случилось?!
— Ох, я… Я, кажется, случайно прикусил себе язык, — пробормотал он, отводя взгляд.
И теперь он снова молчал слишком выразительно.
— Ощущается как-то знакомо, — нахмурилась Евжена.
— О чем ты? — сразу же отвлеклась я.
— У каждого человека, существа, даже призрака, свой совершенно уникальный эмоциональный фон. И мне почему-то кажется, что конкретно этот я уже встречала раньше.
Знакомо, да?
Мы все неловко переглянулись между собой. Да уж. С каждой секундой проблем становилось все больше и больше.
Я неловко потерла ладонь, что не ускользнуло от внимания остальных и немедленно напомнило им о том, что нам нужен был какой-то план действий. Стоило разделиться и поискать информацию, но для начала необходимо было зафиксировать все то, что мы уже знали.
А для этого нам нужен был по крайней мере…
— Я-, — попытался было напомнить о себе хозяин игорного дома.
— Если вы не возражаете, мы бы хотели воспользоваться вашим столом, — перебил его Лукьян. — И, может, у вас найдется бумага и несколько ручек?
… по крайней мере стол.
— Это по-твоему библиотека?!
— Я также умею откатывать время назад, но, к сожалению, способность ограничена примерно пятью минутами. Так что чем дольше мы сейчас с вами тут препираемся, тем меньше шансов на то, что ей удастся охватить весь нанесенный ущерб.
Лицо хозяина игорного дома пошло трещинами.
— Принеси то, что они просят! Живее! — махнул он рукой своему подручному.
— Итак, — решила я взять на себя роль ведущего на предстоящих похоронах, когда все мы расселись вокруг стола (нам даже налили по чашке кофе, который никто кроме Платона не решился пить), — что нам известно?
Евжена продемонстрировала всем лист бумаги, на котором довольно отчетливо было написано: НИЧЕГО.
— У кого есть какие-нибудь идеи?
Вверх взметнулось сразу несколько рук.
— Не включающие в себя поджог.
Рука Гордея опустилась.
— Убийства.
Платон принялся обиженно колупать поверхность стола.
— Манипуляции и шантаж.
Евжена и Лукьян также опустили руки.
— Хорошо, — протянула я. — Давайте послушаем, что предлагает Иларион.
— Я предлагаю призвать Темного Писаря.
За столом повисла тишина.
— Ты же понимаешь, что ты сейчас буквально объединил все то, что я просила исключить из списка?
Впрочем, других идей у нас все равно не было.
— А как же откат времени? — напомнил хозяин игорного дома.
Лукьян невинно округлил глаза.
— Сожалею, но вы слишком долго искали бумагу. Время уже упущено.
Хозяин игорного дома выглядел очень взбешенным.
— Мы на этой пристани, кажется, надолго, — сказала я.
Лукьян задумался.
— Ладно. Возможно, что-то и можно спасти.
К тому же, для призыва нам все равно нужно было относительно целое помещение с зеркалом.
Темный Писарь считался одним из высших демонов. Он мог предоставить призвавшему его любую информацию, но только при условии, что у того была достаточно быстрая реакция для того, чтобы вовремя прервать ритуал, а также достаточно сил и знаний для того, чтобы в принципе провести его.
Для призыва на зеркале красной помадой нужно было написать предложение с максимально возможным количеством орфографических, грамматических и лексических ошибок, зажечь свечу и произнести:
— Темный Писарь, приди и расскажи мне то, чего я не знаю. Приди, слуга истинного зла.
Иными словами, мы вызывали потустороннего репетитора по мариийнскому языку, который страшно любил отклоняться от темы.
В призыватели был выбран Иларион.
Во-первых, потому что ему как некроманту, проводить ритуал было бы менее энергозатратно.
А во-вторых…
— Я не безграмотный!
— Ты в приглашении на празднование дня рождения написал “Приглашаю на мое день рождение”, — отбил Платон.
— Это когда было!
— Пять часов назад!
— Почему мы занимаемся этим в туалете? — процедил Гордей.
— Потому что здесь есть зеркало. А если что-то пойдет не так, мы притопим демонюгу в унитазе. У кого есть помада? Дамы?
Помада нашлась у Евжены.
Свечи нашлись в потолочной люстре.
Иларион сделал все как полагается, и мы принялись ждать.
Минуту спустя кто-то наконец постучался в дверь.
— Репортёр Мариинского вестника, — бодро оповестил нас голос по ту сторону двери. — Наша редакция проводит исследование жизненного уклада золотой молодежи. Скажите, часто ли вы посещаете этот игорный дом? Как на это смотрят ваши семьи?
Мы все недовольно уставились на Илариона.
— И почему вы на меня смотрите? Это определенно слуга истинного зла.
Не желая, чтобы его портрет завтра красовался на первой полосе газеты, хозяин игорного дома немедленно вытолкал нас прочь.
Возвращаться в академию не имело смысла.
Для посещения городской библиотеки никто из нас так и не сподобился завести читательский билет.
— Похоже, нам остается только отправиться на двести лет в прошлое, — сказала я.
Глаза Лукьяна загорелись.
— А это можно устроить.
Это… это ведь был сарказм!
Именно так мы и оказались в поместье Хилковых.
Одном из.
Нам понадобился всего-то один круг перемещения.
— А вы ими в обычной жизни не пользуетесь что ли? — удивился Лукьян.
Всем нам было стыдно признаться в том, что мы понятия не имели как их рисовать. В конце-концов, это была программа четвертого курса.
Тяжёлые тёмно-серые каменные стены производили гнетущее впечатление, поскольку за ними практически не было видно неба. По ночам низкое и усыпанное звёздами, сейчас оно словно скрючилось в комок дешёвой блестящей ткани, забытой на полу старого подвала.
