ответы: откуда у тебя эта ротонда и зачем ты отдал её старухе?
– Мне Бобриков велел!
– А ты пошёл и отдал?
– Да, а что?
– Ничего, просто интересно, Бобриков велел тебе отдать ротонду любой старухе или именно этой?
– Зачем же любой, этой!
– А почему? – заинтересованно вытянул шею полковник.
– Живёт она рядом с Сиволаповым.
– Это важно?
– Конечно. Ведь как к нему попасть в квартиру? А если ты пришёл по объявлению, это сделать – раз плюнуть.
– И всё равно, не понимаю я, зачем был нужен весь этот театр, что – нельзя было сделать проще?
– Проще нельзя, – серьёзно заявил Головня.
– Почему? – удивился Фома Фомич.
– Так ведь чтобы следствие запутать…
– А ты хитёр, Головня, очень хитёр, и должен сказать, что тебе это почти удалось… следствие запутать!
– Да не я это! Всё придумал Бобриков! Это он главный, а я так, на посылках у него служил…
– Верю тебе, верю! – кивнул с серьёзным лицом фон Шпинне. – А для чего нужно был попасть в квартиру?
– Чтобы посмотреть, что к чему, и потом не путаться…
– Значит, ты переоделся в женщину, пришёл к Сиволапову, посмотрел там, чтобы не путаться, а потом всё рассказал Бобрикову, так?
– Так, – кивнул агент.
– А почему Бобриков не переоделся в женщину и сам не пришёл глянуть?
– Не знаю. Он мне велел так сделать, а я не спрашивал почему…
– Так почему всё-таки Бобриков велел тебе переодеваться женщиной?
– Ну… – Головня замялся, – я уже говорил, чтобы следствие запутать…
– Ну почему ты, ведь если на вас двоих глянуть, то Бобриков больше, чем ты, на женщину походит?
– Так ведь у меня усы прилепные…
– А Бобриков знал об этом?
– Знал, – нехотя проговорил Головня. – Он благодаря этим усам и крутил мной, как сам хотел, пугал, что всем расскажет, а это как ни глянуть – позор, вот я и ходил у него на поводу. А что в женское платье переодевался, меня, если усы отцепить, узнать трудно.
Фома Фомич какое-то время молчал, раздумывал, потом задал ещё один вопрос:
– Вернёмся к самому важному: скажи мне, зачем Бобриков убил Сиволапова?
– Не знаю я, зачем он его убил, не знаю, и всё!
Глава 45
Головня рассказывает, как дело было
– А должен знать. Потому что, когда Бобриков тебя в это дело впутывал, он тебе всё объяснил, обязан был. А если ты влез в это дерьмо без каких-либо объяснений, то ты большой дурак!
– Получается, что я большой дурак! – выдохнул агент и в отчаянии уронил голову.
– Видишь, Меркурий Фролович, с какими людьми нам приходится работать! Как он может быть сыщиком, если его так просто обвести вокруг пальца? Но я почему-то думаю, он нам что-то недоговаривает. А что, сейчас постараемся узнать. – Начальник снова обратился к Головне: – Ну, Тимофей, даю тебе последний шанс исправить положение и рассказать правду. Зачем Бобриков убил Сиволапова? Воспользуйся уникальной возможностью, ведь Бобриков ничего пока сказать не может, а когда сможет, всё свалит на тебя.
– Да как он свалит?
– Очень просто: скажет, это ты убил Сиволапова!
– Но я ведь его не убивал!
– Об этом никто не знает, поэтому, чтобы получить себе таких защитников, как мы с Меркурием Фролычем, ты должен нам всё рассказать. Зачем вам нужно было в квартиру Сиволапова?
– Да я и сам не знаю зачем.
– Может быть, для того, чтобы убить его?
– Нет, у нас сначала и мыслей таких не было…
– А когда они появились?
– Да вообще их не было. Сиволапова убили так, по случайности…
– По какой ещё случайности? – насторожился фон Шпинне. – Ты хочешь сказать, что у Бобрикова не было умысла?
– Не было! Да и зачем его убивать? Нам просто у него нужна была одна вещь!
– И что же это за вещь такая, что вам понадобилась настолько, что из-за неё пришлось убить человека? – Начальник сыскной, не сводя глаз с агента, подался вперёд и поставил локти на стол.
– Я этого не знаю, – отрицательно замотал головой агент, и по его пустым глазам было понятно, что он, скорее всего, не врёт.
– Как же так? Ты залез в это дело уже по самые уши и не знаешь, что за вещь. А если бы с Бобриковым что-нибудь случилось, ты бы просто остался у разбитого корыта и не знал, чего искать…
– Я ничего и не искал!
– Выходит, ты этим занялся за компанию. Не хватало в твоей жизни горчичной остроты, хрена не хватало, и ты решил помочь Бобрикову, даже сам не зная, в каком деле…
– Почему? Я знал, в каком деле ему помогаю!
– Ну, так и нам расскажи, мы тоже знать хотим. Что за дело такое?
– Да всё просто. Бобриков сказал, у Сиволапова есть какая-то вещь, я не знаю, что это такое, но она очень нужна одному человеку…
– Постой, постой! – прервал Головню начальник сыскной. – А кому? Это хоть знаешь?
– Да в том-то и дело, что я и про человека ничего не знаю. Мне только известно, что он очень богатый и будто бы сулил Бобрикову десять тысяч серебром, если тот ему эту вещь раздобудет…
– И эта вещь была у Сиволапова?
– Да! – устало кивнул агент.
– А откуда она у Сиволапова, ты знаешь?
– Вроде он её украл.
– А почему в таком случае потерпевший сам не обратился в полицию?
– Наверное, не хотел! Да и потом, Сиволапов, он ведь сам из полиции, и неизвестно, кто его там покрывает…
– Ну что же, разумно. – Начальник сыскной посмотрел на Кочкина, тот кивком выразил своё согласие. – Опасения этого человека мне понятны. А как он, назовём его заказчиком, узнал, что нужная ему вещь находится именно у Сиволапова?
– Сиволапов сам к нему приходил и угрожал, что эту самую вещь отнесёт в полицию. – Агент хмыкнул, что-то напоминающее улыбку появилось на его грубом лице.
– Вот как! – Начальник сыскной встрепенулся, Кочкин, до того сидящий истуканом, зашевелился. – Значит, это не просто вещь, а какая-то изобличающая улика! – заметил фон Шпинне, глядя на чиновника особых поручений.
– Похоже на то! – согласился Меркурий.
– А почему Сиволапов не отнёс эту вещь в полицию? – спросил Фома Фомич у Головни.
– Да он и не собирался, он хотел за неё деньги получить…
– И, судя по всему, сумму просил много больше, чем десять тысяч серебром… – проговорил, ни к кому не обращаясь, начальник сыскной. – А вы, значит, собирались эту вещь у Сиволапова просто-напросто – украсть?
– Получается, – кивнул агент, – только это уже не воровство! Воровство – это когда ты берёшь чужое, а когда ты берёшь
