Прежде чем он отвернулся, Элинор свободной рукой схватила его за лацкан.
— Ты ни о чем не жалеешь? — с тревогой прошептала она.
Валентин пристально посмотрел в ее серые глаза.
— Элинор, больше никогда не спрашивай меня об этом, — резко ответил он. — Я дышу только ради тебя и Роуз. — Он поцеловал ее еще раз. — Я люблю тебя. И люблю твое чертово семейство.
— И я тебя люблю, — улыбнулась она со слезами на глазах.
— Езжай за Пип. Я вернусь с подкреплением. — Он погладил темные волосики Роуз. — И сегодня вечером я хочу обсудить вопрос о создании других детишек.
Глаза Нелл вспыхнули.
— С нетерпением жду этого разговора.
С тех пор как стала принцессой, Жозефина ни разу в такой скверной карете не ездила. Неудивительно, если она будет вся в синяках, прежде чем доберется до постоялого двора.
Наконец карета остановилась, и кучер распахнул дверцу:
— Приехали, мисс. С вас три шиллинга.
Взяв тяжелый чемодан, она вытащила из сумочки три шиллинга. Даже не потрудившись приподнять шляпу, кучер погнал карету назад.
Утренняя почтовая карета уже стояла в набитом людьми дворе. Жозефина надвинула на лоб шляпку и, расправив плечи, пошла к гостинице.
— Не тяжеловата поклажа, милашка? — усмехнулся грубоватого вида мужчина. — Давай подержу.
— Спасибо, нет, — твердо сказала она, пройдя мимо.
— Фу-ты, ну-ты, «спасибо, нет»! — расхохотался его приятель. — Прямо как настоящая леди.
— Простите, ваше величество, — отвесил глубокий поклон первый.
Будь с ней, как обычно, Кончита и лейтенант Мей, Жозефина бы высказала этим мужланам, что думает о их манерах. А сейчас надо помалкивать. Нельзя, чтобы ее даже в шутку причисляли к светским особам.
Она вошла в гостиницу и пробралась сквозь толпу к барной стойке, надеясь, что не все ждут мест в почтовой карете. Иначе придется ждать следующую.
— Чем могу служить, мисс? — спросила ее девочка лет пятнадцати-шестнадцати.
— Где мне купить место в почтовой карете?
— У парня за стойкой, — ответила девочка.
Произнеся быструю молитву, Жозефина нашла высокого костистого мужчину в синем сюртуке, знававшем лучшие времена.
— Извините, — сказала она, оторвав его от разговора. Повернувшись к ней, парень окинул ее взглядом с головы до ног:
— Что Рыжий Джим может сделать для вас, райская птичка?
Уже второй человек принял ее за шлюху. Она стиснула челюсти.
— Я хотела бы купить билет на утренний рейс.
— Мест нет. — Снова окинув ее взглядом, он продолжил разговор.
Жозефина постучала пальцами по плечу.
— Ни одного? Моя тетя очень больна, мне нужно поскорее добраться в Йорк.
— Простите, мисс, но единственное свободное место наверху. Там сегодня только мужчины. Грубые мужланы.
— Я покупаю его. — Она поставила чемодан и открыла сумочку. — Сколько с меня до Йорка?
— Три фунта, мисс. И два дня придется сидеть под открытым небом. Это не самый приятный способ путешествовать.
— Я рискну.
Задумавшись, не мало ли взяла денег из средств отца, Жозефина отсчитала три фунта. Она сказала себе, что позаимствовала часть из десяти тысяч фунтов, которые Себастьян дал за ее руку. Он мог позволить себе потерю.
Как только она подумала о нем, ей снова захотелось плакать. Если бы она могла оставить ему записку, она бы сделала это. Но не осмелилась. Отец мог прочитать ее.
Рыжий Джим открыл книгу и вытащил из кармана квадратик бумаги. Нацарапав что-то огрызком карандаша, он снова сунул его за ухо и отдал ей бумагу.
— Посадка во внутреннем дворе через пятнадцать минут. Больше ничего не платите.
— Спасибо.
Не обращая на нее внимания, Джим снова повернулся к собеседнику. Пятнадцать минут! Это слишком долгое и одновременно слишком короткое ожидание. Жозефина велела не будить ее до десяти утра. Когда заметят ее отсутствие, она уже покинет Лондон. И отец не будет знать, что делать и куда она отправилась.
Если он кому-нибудь скажет, что она пропала, это повредит продаже земли. Скорее всего, отец придумает причину, по которой она срочно отплыла в Коста-Хабичуэлу, а люди капитана Мортона будут тайно искать ее.
Куда большей проблемой был Себастьян. Он не станет молчать и помогать ее отцу, но тоже постарается замять скандал. Она умышленно не оставила никаких зацепок, так что он может действовать как пожелает. Если свадьба действительно лишь самый эффективный способ остановить ее отца, то Себастьян только вздохнет с облегчением. Если он хочет жениться на ней, потому что… потому что…
«Прекрати!» — приказала она себе. Когда она сядет в направляющуюся на север карету, будет время упиваться жалостью к себе. А до тех пор нужно следить за тем, что она делает, говорит и даже куда смотрит.
Взяв чемодан, Жозефина вышла. Двое потешавшихся над ней мужчин ушли. Двор был заполнен лошадьми, пассажирами, провожающими и приехавшими получить почту. Выбрав место у стены, она снова поправила шляпку и стала ждать.
Несколько человек взглянули на нее, но из подслушанных реплик она поняла, что их главным образом интересовало, почему молодая женщина путешествует одна. Это ее не волновало, она сочинила подходящую историю. Что касается грубиянов вроде тех двух мужчин, то она взяла с собой заряженный пистолет. В конце концов, она дочь солдата. И, несмотря на рафинированное воспитание, знает, как постоять за себя.
Непрошеная слеза сбежала по щеке, и Жозефина смахнула ее. Покидая Лондон, она фактически возвращалась к социальному положению, которое и должна занимать. Ее мать — леди, дочь вице-короля, а отец — офицер. В лучшем случае ей предстояло стать женой пастора или мелкого землевладельца, в худшем — гувернанткой. Но принцесса, герцогиня? Даже герцогиня Мельбурн? Чепуха. Смешно, глупо и похоже на сказку. С сегодняшнего дня она станет настоящей. Ни больше, ни меньше.
— Билеты, пожалуйста! — Рыжий Джим встал на деревянный ящик у дверцы почтовой кареты и громко повторил: — Билеты!
Жозефина поспешила вперед вместе с остальными. Две женщины и один мужчина заняли места в карете. Рыжий Джим взял ее билет и сделал пометку в книге.
— Сэмюел, помоги девушке подняться, — крикнул он.
Один из конюхов взял ее чемодан и вместе с другими привязал сзади кареты. Другой — как она поняла, Сэмюел, — взял ее за талию и поднял вверх. Она ойкнула, когда кучер перехватил ее и усадил на одну из узких скамей, стоявших одна напротив другой на крыше. Быстро придя в себя, Жозефина пересела. У нее не было никакого желания два дня смотреть назад.
Худой мужчина без переднего зуба уселся рядом с ней.
