— И еще одно; Грааль должен быть там.
— Нет, — спокойно отозвался фон Гумбольдт.
— А что вы волнуетесь? Обеспечьте ему любую защиту, какую пожелаете. Никто на нее не позарится — без сертификата о происхождении чашу нельзя продать. Именно потому из «Сотбис» в первую очередь обратились ко мне. Датирование по углероду не удалось; стоит мне сказать, что чаша поддельная, и вы вряд ли найдете покупателя. Во всяком случае, не по той цене, на какую рассчитываете. Нужно привезти Грааль туда, где мы собираемся встретиться. Создать необходимую атмосферу.
— Миссис Торн, я не романтик. Со мной ваш трюк не пройдет. — Фон Гумбольдт был явно сбит с толку.
— Я знаю.
— Тогда зачем предлагаете?
— Я уже сказала. Важна атмосфера. — С минуту Ровена помедлила, потом сделала вид, будто потеряла бдительность, проронив: — Хоть раз хочу взглянуть, как она смотрится дома. Потом, если придется расстаться с ней… — И Ровена пожала плечами.
Граф не клюнул окончательно и все же задумался — она точно это знала. К тому же ему не хотелось ждать, пока заработает громоздкая юридическая машина.
— Я посоветуюсь с «Сотбис», — пообещал фон Гумбольдт.
* * *
Приближение каникул не вызывало у Натана обычного ощущения совершенного восторга. Мальчик скорее чувствовал облегчение от того, что теперь не придется отвлекаться на школу и можно будет сконцентрировать внимание на других проблемах. К тому же его одолевал постоянный неприятный зуд волнения и зарождающегося страха. На ночь Натан достал спортивные штаны и толстовку: ему надоело скакать из вселенной во вселенную в одной пижаме; потом натерся приготовленным Бартелми маслом и спокойно уснул без сновидений, во всяком случае — судьбоносных.
Субботу мальчик провел с Хейзл и Джорджем; друзья, как обычно, страшно завидовали, что у Натана каникулы начинаются так рано.
— Как же так выходит, что люди, которые платят за обучение, в итоге учатся меньше? — возмущался Джордж.
— Мама не платит. У меня бесплатная стипендия.
— Ты знаешь, о чем я.
Вечером Анни сообщила ему, что хотела бы на пару часов отлучиться — повидаться с Бартелми.
— Ты уверен, что справишься один?
— Ну конечно. Да и Хейзл пока побудет у нас. Ее допрашивали копы, так что теперь ей нужна моральная поддержка.
— Ты в порядке? — спросила Анни у девочки. Хейзл кивнула. О том, что она написала письмо, девочка призналась только Натану и больше ни одной живой душе.
— Я поставлю в микроволновку пиццу. Грибы с моцареллой или пепперони?
Дети дружно высказались за пепперони.
— А зачем тебе к дяде Барти? — полюбопытствовал Натан. Мальчика немало удивило то, что Анни решила отправиться к Бартелми без него.
— У меня к нему конфиденциальный разговор, — объяснила Анни. Бартелми настаивал, чтобы она пришла одна — мол, «недетская тема». Мысленно скрестив пальцы, Анни добавила: — Возможно, о деньгах.
Натан промолчал, но матери не поверил.
* * *
Добравшись до Торнхилла, Анни застала Бартелми одного: Эрик ушел ужинать с Ровеной Торн.
— Она что-то замышляет, — сообщил Бартелми, сопровождая Анни на кухню. — По-моему, сейчас она пытается добиться от владельца разрешения привезти чашу сюда на пару дней. Ровена хочет, чтобы на нее взглянул Эрик. Похоже, она к нему прониклась.
— Как и все остальные, — с улыбкой добавила Анни. — Быть может, Ровена впрямь поверила, что он из другого мира.
— Вероятно.
Поскольку Анни была не за рулем, Бартелми подал ей бокал домашнего шампанского с бузиной, налив его из бутылки с клеймом винного дома «Крюг».
— Боюсь, с ужином придется чуть обождать. Сначала мне необходимо провести небольшое расследование, и я хочу, чтобы ты была рядом — на случай, если сможешь кого-нибудь — или что-нибудь — опознать.
— Какое еще расследование? И зачем вся эта таинственность?
— Увидишь.
В гостиной Бартелми раздвинул мебель по углам и скатал восточные ковры; задернул шторы, изгнав из комнаты свет долгого летнего вечера.
— Я бы предпочел дождаться темноты, — пояснил хозяин дома, — но тогда мы совсем припозднимся.
Он присел на корточки перед камином и чиркнул спичкой. Анни почудилось, что в камине вовсе не угли, а какие-то комочки — белесые и остроконечные, как осколки кристалла. Вот они начали разгораться голубоватым пламенем, бледным на фоне все еще не полной темноты.
— Что вы делаете? — спросила Анни у Бартелми с некоторым испугом в голосе.
— То, чего я не делал уже давным-давно. Мне это никогда особенно не удавалось. Как говорится, я не вкладываю душу. Но раз уж у меня был Дар, меня обучили всем премудростям ремесла. Я редко ими пользуюсь. Приготовление пищи всегда было для меня главным и достаточным волшебством.
Гувер трусил рядом с Бартелми, пока тот шел по широкому кругу, посыпая пол каким-то порошком из склянки. Едва видимый, бледный, как тень, знак свидетельствовал о том, что проделывалось это не впервые.
— Это… магия? — спросила Анни.
— О да. Одно из древнейших заклятий. Действительно очень могущественное. Не переживай: ничто не покинет границ крута, пока на них лежит надежная печать.
С помощью все того же порошка Бартелми принялся выводить четыре руны за краем, что-то бормоча себе под нос: Анни не могла расслышать слова — а если и могла, все равно не понимала.
— Говорить буду я. Ты садись вот здесь. Лучше не вставай со стула. И ни в коем случае не переступай черту.
Анни села, судорожно зажав в руке бокал.
— Вы… вы собираетесь вызывать духов умерших?
— Боже милостивый, ни в коем случае. Тем более, что в большинстве случаев, это лишь пустая трата времени. Духи, ступившие за Врата, уже не возвращаются. Конечно, некоторые не пересекают их, да и недавно умершие порой слегка задерживаются — завершить кое-какие неоконченные дела. Полагаю, мы могли бы попробовать… Ладно, поглядим, когда настанет время.
— Вы можете призывать людей из другого мира?
— Нет. Это потребовало бы неимоверной силы. Круг действует лишь в нашем мире. Он позволяет связаться с духами, которые обычно не общаются с человеком. Или с людьми, которые не желают говорить. Видишь ли, оказавшись в круге, они принуждены отвечать на вопросы только правду. По крайней мере теоретически это так. В любом случае они должны отвечать, а даже ложь или попытка ввести в заблуждение иногда несут полезную информацию, если верно их истолковать. Лично у меня нет уверенности, что все это поможет; к тому же мне не по душе подобное занятие. Но сейчас нам нужна любая доступная информация. — Неожиданно Бартелми обернулся к Анни с самой успокаивающей из своих улыбок. — Не расстраивайся из-за того, что можешь увидеть. Или услышать. Духи во многом похожи на людей: они любят бросаться громкими словами и совершать необдуманные поступки. И, разумеется, им не нравится, когда их призывают, как джинна из лампы. Потрешь — и он обязан явиться. Мне всегда казалось, что джинна это должно было здорово раздражать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
