Когда наконец силы оставили Ниэнор, она в изнеможении упала на землю. Тяжелый сон тут же сморил ее, и только взошедшее солнце заставило открыть глаза. Пятна света лежали на траве, и девушка долго забавлялась с солнечными зайчиками. Все было ей внове, все незнакомо. Она ничего не помнила. Только мрак, потом — свет и страх, и вот теперь — это непонятное зеленое и яркое. Она кралась между деревьев, чувствуя усиливающийся голод, но как и где найти пищу, не знала. Судьба привела ее к Перекрестку Тейглина, она с опаской перешла его и поспешила укрыться под деревьями Бретильского Леса. На открытом пространстве ей было неуютно — напоминал о себе недавний мрак.
С юга заходила сильная гроза. Первые раскаты грома застали бедняжку на вершине кургана Хауд-эн-Эллеф. Она в ужасе упала на траву, зажимая уши руками. Хлынул ливень. Холодные струи дождя больно хлестали тело, и она лежала, словно умирающий зверек.
Так и нашел ее Турин Турамбар, вышедший к Перекрестку проверить слух о появившихся орках. При вспышке молнии на кургане Финдуилас он заметил маленькую обнаженную фигурку, и что-то кольнуло его в сердце. Люди подняли несчастную, Турин набросил на нее свой плащ, а в ближайшей хижине девушку отогрели и накормили. Она во все глаза смотрела на Турина, словно отыскала наконец что-то важное, утраченное во тьме беспамятства, и не отходила от него ни на шаг. Турин попробовал расспросить, кто она и что привело ее в эти места, но Ниэнор разволновалась, как ребенок, который видит, что взрослые хотят от него чего-то, о чем он не имеет понятия, и вдруг расплакалась. Турин попытался успокоить ее, ласково погладил по волосам и сказал:
— Не беда! Рассказ может и подождать. Но не можешь же ты ходить без имени. Давай я назову тебя Ниниэль, Мокроглазка.
Бедная Ниэнор покачала головой и медленно повторила за ним: <-Ни-ни-эль->. Это было первое слово, произнесенное ею после встречи с драконом, так оно и осталось ее именем у лесного народа.
На следующий день люди повели ее в Эфел Брандир. Когда они проходили мимо Дождевых Порогов у впадения Келеброса в Тейглин, Ниниэль охватила такая дрожь, что потом это место прозвали Нен Гирит, Дрожащая Вода. Видно, ливень на кургане Финдуилас не прошел даром. Она простыла. До Амон Обел ее пришлось нести на носилках в сильном жару. Там за нее взялись знахарки, выхаживая и одновременно обучая языку, словно малое дитя. Им помогал правитель Брандир, и еще до прихода осени от болезни не осталось и следа. Теперь Ниниэль могла говорить, но все равно ничего не помнила из своей прежней жизни. Брандир полюбил ее, сама же Ниниэль всем сердцем полюбила Турамбара.
В этот год орки почти не беспокоили лесной народ, и Турин подолгу оставался в селении. Он тоже полюбил Ниниэль и как-то раз завел с ней разговор о женитьбе. Незадолго до этого Брандир, предчувствуя неладное, уговорил ее повременить с замужеством, и она отказала Турамбару, хотя и против своего желания. Брандир назвал девушке настоящее имя воина. Оно, конечно, ничего не говорило Ниниэль, и все-таки она почему-то обеспокоилась.
Минуло три года после падения Нарготронда, и вот Турин снова стал просить Ниниэль выйти за него замуж. Он клялся, что, получив отказ, навсегда уйдет в дебри сражаться с орками. На этот раз Ниниэль с радостью согласилась. В середине лета в селении состоялся большой брачный пир.
Осень прошла спокойно. Но в преддверии зимы Глаурунг послал против лесного народа большую банду орков. Турамбар, давший жене обещание не браться за оружие, пока не возникнет угрозы самому поселению, остался дома. Дружина Дорласа потерпела поражение, и Дорлас горько упрекал Турамбара за нежелание помочь народу, принявшему его, как родного. Тогда Турин достал свой Черный Меч, собрал отряд и уничтожил орков. Скоро до Глаурунга дошли вести о том, что Черный Меч объявился в Бретильских Лесах и снова в бою. Глаурунг поразмыслил и задумал новое зло.
Весной следующего года Ниниэль понесла. Она подурнела и стала печальной. В это время пришли первые сообщения о том, что Глаурунг вылез из своего логова в Нарготронде.
Теперь военными делами лесного народа безраздельно ведал Турамбар. Он сразу же разослал разведчиков, чтобы следить за действиями дракона. Вести не заставили себя долго ждать. В конце лета Глаурунг подобрался к самому Бретильскому Лесу и устроил лежку на западном берегу Тейглина. Страх обуял лесной народ. Ясно было, что не сегодня-завтра надо ждать нападения Великого Змея. Если сначала и оставалась надежда на его возвращение в Ангбанд, то теперь она угасла. Лесовики попросили у Турамбара совета. Он сказал, что в открытом бою дракона не победить, рассчитывать можно только на хитрость и удачу, и решил сам попытать счастья, а жителям велел готовиться к бегству, справедливо рассудив, что если у него ничего не получится, то не станет Глаурунг гоняться по лесу за отдельными людьми.
Турин предложил смельчакам пойти с ним, но кроме Дорласа желающих не нашлось. Дорлас, закаленный боями и походами воин, принялся стыдить лесовиков и поносить Брандира, не озаботившегося наследником для Дома Халефь. Брандир стоял как оплеванный. Тогда вперед выступил Хунтор, близкий родич правителя, и вызвался сопровождать Турамбара, чтобы поддержать честь Брандира.
Турин простился с женой. Ниниэль мучали дурные предчувствия, поэтому расставание было тягостным. Наконец Турамбар с двумя спутниками направился к Нен Гирит.
Как только он ушел, невыносимый страх овладел Ниниэль. Она не могла сидеть сложа руки, в ожидании вестей от мужа, и отправилась за ним следом. В остальных жителях, видно, тоже заговорила совесть, и они собрали отряд в помощь Турамбару. Сколько не отговаривал их Брандир, они только смеялись над ним. Тогда он отрекся от власти, не захотев управлять народом, не считавшимся с его волей. Только от любви к Ниниэль он отречься не мог и, опоясавшись мечом, отправился вслед за ней. Однако из-за хромоты сразу и далеко отстал.
Турамбар достиг Нен Гирит на закате. Отсюда было хорошо видно, что дракон обосновался на обрывистом берегу Тейглина и, похоже, к ночи собирается действовать. Под ним, далеко внизу, в ущелье мчался быстрый поток. Берега ущелья здесь сужались, загнанный олень, пожалуй, отважился бы перескочить его. Турамбар решил спуститься вниз, перебраться через реку и напасть на дракона с тыла, откуда он не ожидает опасности. Так он и сделал. Когда они спустились к воде, Дорлас не решился войти в ревущую стремнину и со стыдом повернул назад. Турамбар и Хунтор переправились благополучно. Здесь можно было особенно не бояться. Шум воды покрывал все звуки, да к тому же Глаурунг спал. Но вот перед полуночью он пробудился. Шипя и фыркая, чудовище начало перебираться через ущелье. Вытянув вперед шею, оно зацепилось головой за тот берег и стало потихоньку подтягивать туловище. Турин и Хунтор в это время только начали подъем, задыхаясь от жара и вони, исходивших от дракона. Ползущее чудовище вызвало самый настоящий камнепад, и один из камней убил Хунтора. Тело его рухнуло в воду и исчезло, подхваченное стремительным потоком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
