них всего лишь проявление юности. На своём порочном пути они считают свои провалы естественным доказательством юности, а провалы окружающих для них лишь провалы — и ничего больше.
Если провалы — это проявление юности, не следует ли считать, что неумение заводить друзей — это тоже признак юности? Но конечно же, они так не считают. Ерунда. Всё это всего лишь результат их оппортунизма. А значит, позор. Тех, кто полон вранья, тайн и обмана, следует презирать.
Они — зло.
Иначе говоря, как бы иронично это ни звучало, истинно добродетельны те, кто не радуется своей юности.
Мы не радовались. Мы вообще не умели улыбаться, если этого не требовало от нас задание. Свободное время, которого было безумно мало, мы проводили в медитациях, отправляя свой дух туда, к звездам, пытаясь постичь через их созерцание их величие. Их холодность и отстраненность манила.
Так, вернувшись, я стал преподавателем, а со временем и приближенным старца. Многие тайны открылись мне, многие знания о мироустройстве. О чем-то я знал, о чем-то догадывался, а что-то было для меня откровением.
Так я узнал, как в наш мир пришли демоны, о том, кто их призвал и с какой целью. Нет, наша школа с ними не боролась. Более того, наши с ними силы были схожи. И нет, никакой магии — но все остальное будто было копией. Неудачной, извращенной, но копией.
Пришлось мне пару раз столкнуться с ними, когда я выполнял особо пикантные задания старца — один раз разошлись без жертв, а вот во второй сцепились в драке, из которой я вышел победителем. Тогда же, как я узнал, стали зарождаться школы, подобные нашей, по всему миру. Они боролись с пришлыми. Мы следили за ними, но не вмешивались в их развитие. У нас были иные цели.
На дворе стоял двенадцатый век, границы перекраивались, старые страны исчезали и им на смену приходили новые. Менялось все, кроме нашей школы и старца, чьего имени я так и не узнал. Да и вообще, видел всего один раз и то издалека. Нет, имен у него было много, но какое было верным, я не знал.
И вот спустя почти тридцать лет, как я находился в этой крепости, чаша терпения турецкого султана Мехмета была переполнена, и огромное войско подошло к Аламуту — месту, где мы жили. Сильнейший штурм, во время которого гибли сотни воинов, продолжался четыре дня беспрерывно. Под конец уже пришлось вмешаться старцу, явив нашему миру черную магию.
Огромное облако праха накрыло турецкое войско и оно в страхе бежало, бросив своих убитых и раненых. А старец осел на землю, лишившись сил. Я смотрел на него и в моей голове падали барьеры. Я вспомнил себя настоящего, я вспомнил, кто я такой и зачем оказался тут.
— Тебе привет от князя Святослава, -тихо шепнул я ему в ухо. И отравленная игла точно вошла в его нос, где, пробив перегородку, пронзила мозг. Тот пару раз дернулся и затих.
То, ради чего я тут оказался, было сделано. Месть — это блюдо я пронес через годы. Давно, еще желая шантажировать мать будущего правителя Руси, старец убил его брата и угрожал смертью ему…
Это длинная и печальная история, но сейчас… Бросив тело старика, я взбежал на парапет крепости. Его убийство мне не простят и рано или поздно за мной придут. А жить в страхе я не хотел и не мог. Поэтому раскинув руки, я полетел вниз на острые камни с большой высоты…
Завершающая глава этой книги и новая следующей выйдут завтра между 9 и 10 часами по мск. А вы мои читатели, не забудьте поставить лайк Ямиру. Думаю, он его заслужил.
Глава 27
Глава 27
Ну да. Я таки рухнул на землю, катаясь от боли — развившийся дух поднимал до своих кондиций мое тело. Меня ломало, собирало вновь и опять ломало. Все кости, мышцы, внутренние органы подвергались изменениям. Сколько времени прошло — минута, час или целый год — я понятия не имел. А пока мое тело страдало, моя память тоже устроила дикие скачки, пытаясь запихнуть то, что я узнал там, в то, что от меня осталось тут, при этом не стерев старую личность.
Видимо, закладки богов вошли в резонанс с тем, что я получил возле божественного артефакта, коим на самом деле являлся столб. И внутри меня началась борьба, которая могла запросто превратить меня в овощ. Так что я изменялся, проходя через муки и становясь непонятно кем. Я не мог вспомнить девятнадцать молитв — то, как они звучали изначально. Нет, они остались в моей памяти, но были изменены, и теперь в них вкладывалось иное значение.
Я видел, как грубеет на моих руках кожа, как моё тело, и прежде достаточно сильное, становится еще сильней. Мышцы делались более пластичными, тело гибким, кости крепче. Даже нервная система претерпела изменения.
Наконец поднявшись с земли, я отряхнулся и посмотрел на этот мир совсем новым взглядом. Глаза мгновенно подмечали все ранее мной незамеченное, время могло замедляться по моему желанию — нет, в этом не было ни крупицы магии. Просто я легко разгонял свое сознание до немыслимых скоростей.
Нравилось мне это или нет — вопрос иной. Но суть была в том, что Нагибин, пришедший сюда, и Нагибин, вышедший из леса — это две совершенно разные личности. Ну, а еще я помнил историю того мира… Нет, не так. Этот мир был моим прежним, но много веков назад. И теперь, когда я вернусь в него, точно буду знать, что и где искать.
Так что, помимо обучения, этот столб дал мне дополнительные нужные знания, а это очень дорогого стоит. Вернувшись, я не буду подобно слепому котенку тыкаться по разным углам, а сразу нанесу удар. Ведь теперь я знаю, на ком завязан контракт, о котором говорил архидемон Леонард.
Что ж, настала пора возвращаться. Но таким, каким я стал, мне показываться нельзя. Мои губы сами зашептали новую для меня и этого мира молитву, а голова закрепляла изменения, что происходили со мной в данный момент, надевая нужную маску.
Морок — бог лжи, обмана, тумана, невежества и заблуждений. Так же он является хранителем путей к Правде, скрывающим от людей Истину. И именно к нему я сейчас взывал:
О ты, Морок, сын Марены и Чернобога!
Ты тот, кто ложью и пустыми надеждами
Застилает глаза людей.
Ты, тот, кто, идя
