Всемирная история танкостроения
Иван Кошкин История танка «Тигр»
История танка «Тигр» началась много сотен тысяч лет назад, когда несколько видов крупных кошачьих решили отказаться от выходящих из моды и не отвечающих современным условиям длинных саблевидных клыков, приобрести хвосты и начать применять новые схемы камуфляжа. Несмотря на насмешки своих надменных саблезубых сородичей, они терпеливо отращивали длинные хвосты и тщательно исследовали различные типы маскирующей окраски. После нескольких десятков тысяч лет напряженного труда первый тигр наконец поточил когти о пальму, и до тридцатых годов двадцатого века все более-менее устаканилось.
Тем временем к власти в Германии пришел А. А. Гитлер, в просторечии именуемый Великим Фюрером Германской нации. Не прозлодействовав и пяти лет, он начал реализовывать свои военно-мегаломаньяческие фантазии. Не остались в стороне и Панцерваффе. Первые немецкие танки, конечно, не были педальными, как утверждают некоторые недобросовестные исследователи, но тем не менее танками их называли только откровенно пристрастные люди. Фюреру хотелось чего-то большего…
В конце января 1937 года фирма Хеншель получила заказ на проектирование некоего агрегата, стыдливо названного «боевой машиной». Первый изготовленный образец танком не являлся и вообще собирался из двух частей на болтах. Его ходовая часть была совершенно нормальной, и ничто не предвещало того ужаса, который предстояло испытать тысячам немецких техников в 1943–1945 годах. В это время в Германии не применялись прогрессивные советские методы управления конструкторским процессом, заключавшиеся в помещении целых коллективов в особые, наглухо закрытые помещения, где им создавались все условия для продуктивной работы. Поэтому, когда представители Панцерваффе прибыли смотреть опытный танк, им быстренько показали нечто без башни, нагруженное рельсами.
– А где танк? – спросили танкисты.
– А вот! – ответили конструкторы.
– Это?!!
– Ну, собственно, это еще не танк. Это первый концептуально-экспериментальный прототип опытной машины.
– А сразу опытную машину нельзя было сделать?
– Ну-у-у, в таком деле спешка ни к чему. К тому же мы опробовали на нем некоторые интересные идеи.
Тогда один из офицеров Панцерваффе сказал, что у него есть знакомые, которые работают в гестапо, поэтому если это бодяга будет продолжаться, то на конструкторах тоже будут опробованы некоторые интересные идеи, касающиеся болевых порогов, пределов прочности суставов и сочленений, а также анатомии вообще. Не прошло и года, как конструкторы представили второй прототип. Чтобы избежать наездов со стороны танкистов и гестапо, на него быстренько воткнули башню от PzKpfw.IV и с гордостью продемонстрировали представителям Панцерваффе.
– Ну и? – спросили представители.
– Вот! – с гордостью ответили инженеры.
– Что – «вот»? – зловеще прошипел входивший в группу Гудериан, потянувшись к кобуре.
Гудериана оттащили в сторону Гот и Манштейн, после чего для поднятия боевого духа двух первых попавшихся инженеров быстренько расстреляли. Это необыкновенно взбодрило остальных, и новый опытный прототип появился буквально через год. Башни он не имел, но зато имел кое-что другое…
Среди сотрудников фирмы Хеншель ходила темная легенда о детстве инженера Книпкампа. Злая мачеха заставляла бедного мальчика с утра до вечера мыть, вытирать и расставлять по полкам посуду. Бесконечные ряды тарелок – вот что осталось в памяти несчастного ребенка. До поры до времени советник Имперского управления вооружений Книпкамп справлялся со своими комплексами, хотя его проект автоматической пушки, стрелявшей плоскими дискообразными снарядами, в свое время напугал Управление до нескольких инфарктов (очевидцы рассказывали, что действующий образец больше всего напоминал взбесившуюся посудомоечную машину, а водяное охлаждение ствола, дававшее облака пара, только усугубляло это впечатление). Поэтому ничего не подозревавший главный конструктор Эрвин Адерс поручил инженеру конструирование ходовой части. Говорят, что, увидев первый образец, Адерс сожрал две упаковки валидола. Затем он спрятал в кабинете трех самых крепких своих инженеров, положил к карман пиджака именной П-38 и вызвал Книпкампа для объяснений.
– Это что? – Руки Главного Конструктора заметно дрожали.
– Экспериментальный образец нового прогрессивного шасси! – Нездоровый блеск в глазах инженера напугал Адерса до такой степени, что он забыл про пистолет.
– Но зачем в четыре ряда?!
– Потому что! Так! Лучше! Плавность! Хода! – Уловив истерические нотки в голосе конструктора, инженеры в шкафу тихо упали в обморок.
– Но через месяц нам сдавать машину! – простонал Адерс, прикидывая, отправят ли его в концлагерь или сразу расстреляют.
– Все будут в восторге, – заверил его Книпкамп.
Надо сказать, что после показа второго образца управление вооружений решило не рисковать и поручило разработку тяжелого танка еще и фирме Порше. К счастью для антигитлеровской коалиции, у Порше были свои тараканы в голове. Фердинанд Порше очень любил всевозможные электрические прибамбасы, поэтому в качестве двигателя для своего монстра он выбрал не примитивный «Майбах», а соорудил целую цепь из бензомотора, генератора и электромотора. Чтобы картина была полной, следует добавить, что на каждое из ведущих колес полагалось по своему электромотору, поэтому общее количество двигателей и генераторов в танке достигало шести. По слухам, после представления проекта часть сотрудников фирмы, что поумнее, поступила добровольцами в Вермахт и, страшно довольная собой, уехала в Польшу. Самые же умные бежали во Францию и стали членами Сопротивления.
Тем временем Германия напала на СССР. В начале июля Порше и Адерса срочно вызвали в Куммерсдорф. Прямо у машины их встретил прилетевший с фронта на полчасика Гудериан и, нежно обняв за плечи, повел в какой-то ангар.
– Ну, господа, что вы на это скажете? – Голос Гейнца можно было намазывать на хлеб вместо повидла.
– Donnerwetter! – Адерс сел, где стоял, а Порше схватился за сердце.
Посреди ангара стоял закопченный монстр без гусениц, с броней, напоминавшей лунный ландшафт.
– Что это? – просипел Порше.
– Это? – Голос Гудериана был слаще сахарина. – О-о-о, это очень интересная вещь. Это русский тяжелый танк. По нему стреляла половина 6-й дивизии, а остановился он только тогда, когда у него кончилось горючее. С Леебом случилась истерика… А теперь!!!!
Температура в ангаре упала на десять градусов, Адерс с тоской поискал глазами Манштейна… Гудериана оттащил Шпеер и Тодт. Тот вырывался и орал:
– Arsch mit Ohren!!! Эти Bierfickeren четыре года делают унитазы на гусеницах и называют их тяжелыми танками! Mit solchen Arschloecher werde ich bald fertig! Тодт, сука, пусти, я им arsch порву! В то время как немецкий народ под руководством великого фюрера…
При этих словах Тодт и Шпее сделали «Хайль Гитлер», выпустив при этом Гудериана, и тот немного побил конструкторов ногами. Устав, он оправил мундир и сказал:
– Значит так, Arschlochen. Русский танк вы видели. Если через полгода у моих орлов не будет такой же, только лучше, я вам обоим Eier оторву. Или нет, я позвоню Гиммлеру и скажу, что вы оба – скрытые евреи.
Конструкторы утерли кровавые сопли и сделали выводы – работы пошли ударными темпами. Очень скоро выяснилось, что перспективное 75-мм орудие, которое предстояло установить на танк Адерса, конечно, очень хорошая пушка, но имеет несколько экзотичный бронебойный снаряд, содержащий 1 кг вольфрама. Вольфрам в Рейхе был настолько стратегическим сырьем, что конструкторов орудия сразу отправили на Восточный фронт, а Адерс имел очень неприятную беседу с дедушкой Мюллером. Пришлось идти к Порше и выпрашивать у него запасную башню. В этой башне стояла 8,8-см танковая пушка, которая в предыдущей жизни была зениткой. Это было очень мощное орудие, но танкисты не раз замечали потом, что стоит над полем боя появиться вражескому самолету, как «Тигр» необъяснимым образом начинает задирать ствол и крутить башней.
20 апреля 1942 года по одному образцу от каждой фирмы было привезено в ставку Гитлера в Восточной Пруссии. Уже при разгрузке бравые поршевцы воткнули танк в грунт. Хитрые же хеншелевцы сгрузили свой 70-тонными краном, чем вызвали у присутствовавщих танкистов, особенно техников, приступ необъяснимой тревоги. Танки показали Гитлеру, и он сразу наградил Порше Крестом за военные заслуги. После этого танки немного поездили. Танк Порше ездил быстро, но, разворачиваясь, закладывал виражи шире, чем «Ланкастер» над Берлином. Танк Хеншеля ездил медленнее, но зато разворачивался на месте. Правда, при этом двигатель у него нагрелся так, что его пришлось сполоснуть жидким азотом.
