— А в том мире, где мы оказались после смерти Санса, как бы тебе помогли знания об окружающем мире? — насмешливо уточнил он, явно дразнясь.
— Ты, конечно, можешь мне не верить, но там всё было гораздо понятнее, чем тут. Была цель — добраться из точки "А" в точку "Б", были вполне понятные опасности и конкретные способы борьбы с ними. Ну, и тот мир в целом мне гораздо ближе, чем ваш: куда больше похож на мой собственный. Как минимум, отсутствием магии, — невозмутимо отмахнулась я. — Кроме тоо, вокруг были понятные и простые люди; не самые лучшие, но без сверхспособностей. А здесь неизвестно, чего от кого ждать.
— От меня тоже? — иронично хмыкнул демон.
— Ну, с тобой, кажется, всё более — менее понятно, но я всё равно морально готова к любым сюрпризам, — улыбнулась я в ответ. — Кроме того, тебя я, даже несмотря на избыточное количество конечностей и явно повышенное содержание кальция в организме, всё равно воспринимаю человеком. Да и вообще, хвост — это, оказывается, очень полезная часть тела. И многофункциональная, — добавила задумчиво, кончиками пальцев поглаживая упомянутую конечность, своевольно обнимавшую меня сейчас пониже талии.
Что мужчина использует предмет разговора как дополнительную руку, я заметила сразу, но до недавнего времени не задумывалась, что использует он её в таком качестве в любой ситуации. Включая интимные отношения.
Менгерель намёк понял, и в ответ на мой комментарий искренне рассмеялся. После чего требовательно притянул меня к себе для поцелуя, а потом и вовсе — притиснул к ближайшей стене, недвусмысленно вклинившись бедром между моих бёдер и крепко прижавшись. Благоразумие попыталось неуверенно высказаться на тему возможности появления свидетелей всего этого безобразия, но было отправлено в дальний пеший путь. Сомневаюсь, что демонов можно удивить или заинтересовать подобным. А что касается моей скромности и воспитания… похоже, они окончательно пали смертью храбрых. Ну, или, в лучшем случае, мигрировали обратно домой, не дожидаясь загулявшей хозяйки. В общем, на поцелуй и объятья я ответила с искренним пылом и удовольствием. Даже не знаю, хорошо это или плохо, что мы находились в коридоре, и дальше поцелуя дело вряд ли могло зайти.
Через достаточно продолжительное время демон всё же отстранился, и мы вновь зашагали по коридорам. На этот раз, правда, в молчании.
И всю дорогу я не могла отделаться от ощущения, что Гер ведёт себя… странно. Да, я в очередной раз напомнила себе, что не с моим жизненным опытом оценивать поступки бессмертного существа, но ощущение — на то и ощущение, чтобы не поддаваться логике. С одной стороны, я могла объяснить себе абсолютно всё: и недавнюю отстранённость, и нынешние порывы впервые влюблённого подростка. Пытался перебороть себя, а теперь со свойственным демонам энтузиазмом и горячностью кинулся в противоположную сторону.
Но червячок сомнения грыз. То ли потому, что не очень‑то походил Гер на горячего демона. То ли потому, что за столько лет жизни плотские утехи должны были приесться или, по крайней мере, перестать вызывать такой энтузиазм. Да, это можно было списать на глубокое чувство, впервые испытанное мужчиной, — помнится, Санс расписывал демонскую любовь очень красочно, — но всё равно чудился какой‑то диссонанс, что‑то фальшивое, неправильное. Может, давало о себе знать горькое предчувствие расставания?
Я раздражённо тряхнула головой, пытаясь отогнать эту мысль. Не помогло, но зато мы вскоре дошли до нужной комнаты, и здесь стало совсем не до посторонних размышлений.
— Мам, ну где ты ходишь?! Смотри! — почти на пороге встретил меня возмущённо — радостный вопль дочери. Они с Миром опять сидели на полу, обложенные листами бумаги и, кажется, карандашами. Пока мама тормозила и пыталась понять, на что именно нужно смотреть, Славка не выдержала пытки ожиданием, подорвалась с места и, аккуратно перепрыгивая через разбросанные по полу предметы, подскочила ко мне, ухватила за руку. — Смотри, чему меня Мир научил!
И мне в руки был всунут рисунок, нарисованный цветными карандашами. Вполне себе нормальный девичий сюжет — едущая на розовом единороге принцесса в пышном платье. О том, что это именно принцесса, недвусмысленно сообщала чуть съехавшая набок корона. Единственным отличием от классического сюжета была только масть принцессы: она была жгучей брюнеткой. И ещё отчётливо были прорисованы уши; немного лопоухие, но круглые.
Но к этому мы и дома привыкли, не любит Славка эльфов. И, мне кажется, при первой же возможности покрасится в "семейный" цвет.
— Красиво, — похвалила я. Для своего возраста дочь рисовала весьма и весьма неплохо. А учитывая, что мои художественные способности в настоящий момент находились на том же уровне, и нарисовать лучше я бы не смогла при всём желании, похвала была совершенно искренней, а не педагогически предопределённой.
— Да нет же, — рассмеялась Славка. — Что он, уснул? — возмущённо фыркнула она и щёлкнула по листку пальцем.
Вот тут мне отчаянно захотелось протереть глаза и, желательно, присесть, потому что единорог шевельнулся. Сначала тряхнул мордой и замер, заставив меня задуматься о галлюцинациях. Потом копнул копытом землю, а потом вообще, как мультяшный, зашагал на месте. А принцесса потянулась, убрала локон за лопоухое ушко и взмахнула поводьями.
Нет, одно дело — перемещение между мирами, демоны и эльфы. Но когда оживает карандашный рисунок — это уже клиника!
Дочь, бесконечно довольная произведённым эффектом, звонко рассмеялась, отчего единорог сбился с шага, испуганно прянув в сторону, а потом рванул в галоп. Точно так же — на месте. А принцесса с очень недовольным видом вцепилась в его гриву. И мне даже показалось, что она что‑то кричит. Кажется, нецензурно.
— Всё в порядке, — наконец, пришёл мне на помощь стоявший рядом Менгерель, приобнимая за талию и мягко подталкивая к дивану. Он, кажется, в отличие от детей прекрасно понял, насколько меня на самом деле шокировало увиденное. — Особая бумага и особые краски, это повсеместно любимое развлечение. Чтобы рисунок ожил, необходимо вложить в него любую магию. И тех крох, что есть у Указующей, вполне достаточно.
— Ты меня успокоил, — вздохнула я, но на диван всё‑таки присела. — Слав, а ты меня в следующий раз, перед показом очередного чуда, предупреждай. Я понимаю, что Сонька в случае чего окажется мне равнозначной заменой, даже почти неотличимой, но такими темпами никаких замен не напасёшься!
— Извини, — вздохнула она, плюхаясь рядом, обнимая меня и искательно заглядывая в глаза. — Я больше не буду!
