Разумеется, объясняться мне в любви его никто не заставлял, однако всю дорогу от пристани до Дворца Десяти Тысяч Окон он держался со мной любезно, даже почти приветливо.
Быть может, он начал видеть во мне претендента на трон, но приветствия подданных, вид королевского дворца и радость дочери убедили его в том, что он — король и королем останется. Мне нужна была его дочь, а на корону я и не думал заглядываться.
Стражники отвели Эрмижад в предназначенное ей помещение, так что с Иолиндой, которая встретила нас в Приемной зале, они не столкнулись. Прекрасная и радостная, Иолинда сперва бросилась на шею отцу, а потом расцеловала меня.
— Ты рассказал папе? — спросила она.
— Думаю, он догадался обо всем еще перед отплытием, — рассмеялся я, поворачиваясь к королю, лицо которого приобрело какое-то отстраненное выражение. — Мы хотели бы обручиться, сир. Вы не возражаете?
Король раскрыл рот, вытер лоб, сглотнул — и только тогда кивнул.
— Конечно, нет. Благословляю вас. Тем крепче будет наш союз.
Иолинда недоуменно нахмурилась.
— Папа, ты рад — или не рад?
— Кон… Естественно, я рад. Естественно. Просто я немного устал, милая. Мне надо отдохнуть. Не сердись на меня.
— Ой, папа, прости. Конечно, тебе надо отдохнуть. Ты прав. Ты выглядишь утомленным. Я прикажу рабам приготовить еду и принести ее тебе в постель.
— Да, — отозвался король, — да.
Когда он ушел, Иолинда вопросительно поглядела на меня.
— У тебя тоже нездоровый вид, Эрекозе. Ты не ранен?
— Нет. Просто мне претит, когда убивают ни в чем не повинных людей.
— Воины сражаются друг против друга, убивают и гибнут сами. Что здесь такого?
— Ничего, — голос мой от волнения сделался хриплым.
— Но скажи, Иолинда, разве воины убивают женщин? Разве они воюют с малолетками?
Облизнув губы, она сказала:
— Пойдем ко мне. Там мы сможем спокойно поговорить.
Поев, я почувствовал себя лучше, однако раздражение улеглось не совсем.
— Что случилось? — спросила Иолинда.
— Мы наголову разбили элдренов в морском сражении.
— Здорово!
— Да уж.
— Потом вы захватили Пафанааль. Вы взяли его штурмом.
— С чего ты так решила? — изумился я.
— Как с чего? Земля слухами полнится.
— Город не сопротивлялся, — проговорил я. — В Пафа-наале были только женщины и дети, и наши славные воины обошлись с ними весьма круто.
— Когда город берут штурмом, женщинам и детям лучше не подворачиваться под горячую руку, — сказала Иолинда.
— Так что не терзай себя…
— Мы не штурмовали город, — ответил я. — Нам незачем было это делать. В нем не было мужчин. Они все нашли себе могилу на дне морском.
Иолинда пожала плечами. По-видимому, она никак не могла понять причину моего недовольства. Пожалуй, оно и к лучшему.
Признаться, меня так и подмывало рассказать ей о неблаговидном поступке ее отца.
— Знаешь, — сказал я, — где-то мы обязаны победой вероломству, хотя, по-моему, вполне могли бы обойтись без него.
— Вероломству? — сверкнула глазами Иолинда. — О, недаром говорят, что коварство у элдренов в крови!
— Элдрены сражались храбро и честно. А мы предательски застрелили их командира.
— Ах, вот оно что, — отозвалась она. — Какой ужас!
И прибавила с улыбкой:
— Я постараюсь отвлечь тебя от твоих мрачных мыслей, Эрекозе.
— Уж пожалуйста, сделай милость, — попросил я.
На следующий день король объявил жителям Некраналя о нашей с Иолиндой помолвке. В городе началось бурное веселье.
Стоя втроем на балконе дворца, у стен которого собралась громадная толпа, мы улыбались людям и махали руками. Однако едва мы ушли с балкона, король, отрывисто попрощавшись, торопливо удалился.
— Мне кажется, папа, хоть он и дал согласие, не одобряет мой выбор, — озадаченно проговорила Иолинда.
— Мы с ним разошлись во мнениях по поводу тактических вопросов, вот он и дуется, — объяснил я. — Думаю, скоро все забудется.
Но меня снедало беспокойство. Я был героем; меня носили на руках; как и подобает герою, я обручился с дочерью короля, — однако меня не оставляло ощущение, что что-то тут не так. Подобное чувство у меня уже возникало, но я так и не смог определить, откуда оно взялось. С чем оно связано — с моими ли странными снами, с покрытым ли мраком прошлым или с напряженностью в отношениях между мною и королем Ригеносом? Быть может, мое беспокойство вообще ничем не обосновано.
Как здесь было заведено, в постель мы с Иолиндой легки вместе.
Но в первую нашу брачную ночь нам не хотелось плотской любви.
Посреди ночи я проснулся от того, что кто-то тронул меня за плечо.
Сев на кровати, я облегченно улыбнулся.
— Это ты, Иолинда.
— Я, Эрекозе. Ты так стонал во сне, что я решила разбудить тебя.
— А, — я потер глаза. — Спасибо.
Судя по обрывкам воспоминаний, меня донимали мои обычные сны.
— Расскажи мне об Эрмижад, — попросила вдруг Иолинда.
— Об Эрмижад? — я зевнул. — Что тебе хочется знать?
— Говорят, ты часто виделся с ней и много разговаривал. Мне в жизни не доводилось говорить с кем-нибудь из элдренов. Мы предпочитаем не брать пленных.
Я улыбнулся.
— Наверно, ты рассердишься, но она показалась мне во многом схожей с нами.
— О! Не надо так шутить, Эрекозе. Говорят, она очень красива и обольстила не одного смертного. Она исполнена зла. На ее совести тысячи человеческих жизней.
— Об этом я ее не спрашивал, — ответил я. — Мы в основном беседовали на философские темы.
— Значит, она умна?
— Не знаю. Мне она показалась простушкой. Правда, — спохватившись, добавил я, — быть может, она пряталась от меня под личиной простушки.
Иолинда нахмурилась.
— Простушка? Ну-ну…
Я встревожился.
— Пойми, Иолинда, я всего лишь передаю тебе свое впечатление. Честно говоря, мне глубоко безразличны и Эрмижад, и все остальные элдрены.
— Ты любишь меня, Эрекозе?
— Что за вопрос!
— Ты… ты… не бросишь меня?
Я рассмеялся и обнял Иолинду.
— Глупенькая, нашла, чего бояться!
Прильнув друг к другу, мы заснули.
Собравшись утром в королевском кабинете, мы с Ригеносом и графом Ролдеро принялись обсуждать наши дальнейшие планы. С головой уйдя в ратные дела, король перестал косо посматривать на меня и даже немного повеселел. Между нами не было разногласий в том, что нам надлежит делать. Арджевх наверняка попытается вернуть Пафанааль и наверняка потерпит неудачу. Быть может, он осадит город, но мы будем доставлять туда припасы и оружие морем, так что он лишь зря потратит время и усилия. Пока суд да дело, наш флот совершит набег на Внешние Острова, и тогда, как уверяли меня вдвоем Ригенос и Ролдеро, элдрены окажутся бессильны призвать на помощь половинников.
