Я зашел на сайт и ввел имя пользователя и пароль. Намного быстрее, чем на компьютере Марка, экран обновился и запросил у меня код доступа — я ввел код.
На красивом девятнадцатидюймовом экране Тома появился мой семнадцатидюймовый, чуть поменьше и не такой чистый, как в реальной жизни, зато такой родной...
— Поразительно, — раздался за спиной голос Тома. — Ты пользуешься такими программами?
— Да где уж мне, — ответил я и открыл «Outlook Express».
Три четверти заголовков были спамом. «Размер не имеет значения, заработайте 50ООО долларов за три дня, не выходя из дома, найдите себе пару, холостяки в вашем районе, бесплатная упаковка "Виагры". Секунда ушла на то, чтобы удалить хлам.
— А теперь взгляни-ка на это. — Я кликнул мышкой на «Тема: пропавший мальчик пропавшая девочка; От: munderhill». — И обрати внимание на дату.
— Хм... Получается, отправлено в воскресенье, двадцатого июня.
— Через два дня после того, как Марк пропал.
— Боже мой. — Прикрыв рот ладонью, Том нагнулся и вгляделся в экран. — Ты прав. Невероятно.
На экране моего монитора и, соответственно, монитора Тома появилось письмо Марка:
От:munderhill
Кому: [email protected]
Дата: суббота, 20 июня 2003, 04:32
Тема: пропавший мальчик пропавшая девочка
а знаешь ты славно потрудился
отдыхай старина писатель
мы вместе
в ином мире
что прямо по соседству
м.
— Распечатай, — попросил Том
— Тогда распечатается на моем принтере, а не на твоем
Том скривился. Милый Том, он всегда оставался верным себе:
— «Отдыхай старина писатель»?
— Это Марк так просит меня не волноваться за него.
— «А знаешь ты славно потрудился»? Здесь о чем? Просит тебя прекратить заниматься писательством?
— Нет, он пишет, что я достаточно сделал для него, — ответил я. — Сделал все, что мог.
— Не вижу в заголовке доменного имени, — обратил внимание Том. — Откуда он послал его?
— Оттуда, где они сейчас с Люси.
— Поразительно: два дня спустя...
— Вернувшись в Нью-Йорк, — рассказал я Тому, — прежде чем я узнал, что мать Марка покончила с собой, я как-то на улице обратил внимание на слова «пропавший мальчик пропавшая девочка», нанесенные по трафарету на тротуаре. Черной краской. Когда чуть позже решил еще раз взглянуть на них — надписи не было.
— Реклама... Обычное дело.
— Знаю, Том. Просто рассказываю тебе о том, что видел. Марку, кстати, я об этом не говорил.
— Тебе, наверно, просто понравилась фраза, — предположил Том. — Ты заметил надпись на тротуаре, и фраза, как это бывает, запала в голову. И не обратил внимания, что рассказал о ней Марку. Именно так ты для него и «потрудился». Именно так и «трудятся» все писатели.
— Ты просто не знаешь всего, — сказал я.
Том вложил руки в карманы жилета и склонил голову, нахмурившись и глядя на свои туфли.
— Тим, — заговорил он. Голос его был расслабленным и мягким, как старая перчатка. — Скажи мне, мы говорим о реальных вещах?
— Реальней не бывает, — ответил я.
Влажным солнечным июньским днем Марк Андерхилл сидел на нижней ступеньке лестницы пустого дома, который, он знал, вовсе не пуст. И, думал Марк, никогда не был пустым. Присутствие поселилось в нем с самого начала. Присутствие было женщиной, и женщина эта пришла за ним. Ее появление в доме, бывшем когда-то местом действия неописуемых мистических ужасов, «сбило» его со скейтборда и направило к центру Мичиган-стрит. В те дни, показавшиеся ему последними днями детства, она буквально остановила его на лету. Она шепнула нечто заветное его разуму, его сердцу, и он внял, не слыша ее шепота.
Шорох легких шагов донесся откуда-то сверху — кто-то крадучись прошел то ли через спальню, то ли по скрытому за ней коридору.
Дверь наверху то ли открылась, то ли закрылась. Тело Марка напряглось и расслабилось. Ему показалось, что откуда-то издалека прилетел тихий смех.
Когда он подумал о гигантской кровати, весь дом наполнился жаром и светом Уродливая комната пристройки, где стояла кровать, гудела и вибрировала на утробной звучной ноте, которая секунду назад влилась в материю пола и стен — будто сильным ударом пробудили огромный камертон. Это было то, что он вызвал к жизни, думал Марк: нечто огромное, только что успевшее скрыться из виду. Длинные перья могучих крыльев рассекали воздух, а в кильватере полета бесконечно тянулась гибельная тьма. Сердце замерло.
Марк услышал, как легкие шаги спускаются по лестнице, параллельной той, на которой он сидел, но более узкой и крутой, скрытой за стеной. Когда она наконец покажется, если это сегодня произойдет, она выйдет из-за дверцы кладовки, что в десяти футах слева от него. Едва слышные звуки шагов были ритмичны, словно мазки кистью. Словно кто-то отмерял шагами лесенку в его голове.
Марку казалось, будто дом 3323 по Мичиган-стрит непостижимым образом уменьшился и стал частью его тела, а тело обратилось в вихрь горячечного возбуждения. «Мазки кисти» опустились пониже — на один уровень с ним.
Этот звук хлопающих крыльев, гудящая в ушах кровь... Нет, подумал Марк, и в самом деле хлопают крылья — только нездешних птиц, а если уж разобраться, то и не птиц вовсе.
Он не мог и представить, что случится дальше. Он сознательно пришел сюда, и даже если сейчас произойдет какая-то немыслимая перемена — будь что будет. Она ждала его с того самого мгновения, когда дом вдруг возник перед его глазами, как сказочный дворец поднимается из залитой туманом долины.
Весь дрожа, Марк поднялся на ноги и вгляделся в дверь кладовки. Из-за ее двери донесся шорох, затем легкий щелчок: дверная ручка стала поворачиваться. За четверть секунды до того, как начала раскрываться дверь, время для Марка Андерхилла остановилось.
Пылинки недвижимо повисли в воздухе.
Затем раздался звук, поначалу едва слышный, характер которого понять было невозможно. Звук нарастал, и Марк подумал, что это обертон фортепьянного баса, зависший в воздухе после того, как сама нота угасла...
Потом ему показалось, что он слышит звонкое металлическое жужжание тысяч цикад. Механический гул, энергичный, назойливый... Откуда в Миллхэйвене цикады?
«Цикады? — подумал он. — Я даже не знаю, как она, цикада, выглядит!»
В десяти футах слева стала поворачиваться на петлях дверь, и, будто выпущенный из запертой потайной двери памяти, аромат шоколадного печенья заструился к нему — мама поставила их в духовку, и вот они, вырастая из своих формочек, становились все пышнее и пышнее... Хрупкий силуэт скользнул в комнату.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
