Читаем без скачивания Степной рассвет - Георгий Юленков

«Судя по взгляду, не врет этот господин-товарищ офицер. А может врет, но при этом пламенно верит в собственную ложь? Ну тогда это ба-альшой артист. И кого-то он мне точно напоминает. Вот только кого? Где-то видела я это лицо, вроде бы даже в нашем аэроклубе. Имя и отчество его мне ну совсем ничего не говорят. А если… Ну-ка, ну-ка…»

— Любезный Александр Евгеньевич, а фамилию свою вы мне можете назвать?

— Вообще-то этого вам знать необязательно… Но так и быть. Моя фамилия Голованов. Этого вам достаточно? Тогда вперед, старший лейтенант. И, пожалуйста, будьте предельно осторожны.

«Вот это да! Это часом не тот ли самый Голованов?!!! Неужели все-таки он?! Ну дела-а-аа!»

Увидев ее удивление, новый знакомый широко улыбнулся, ловко сорвал со своего мундира погоны и угловой шеврон, водрузил на голову панаму цвета хаки с красной звездой и плавным тигриным шагом быстро двинулся в сторону японской батареи. В его руке часто захлопал «Маузер». Павла быстро шагала вслед за стремительным высоким силуэтом. С каждым шагом в голове у нее все больше крепло убеждение, что судьба свела ее с очередной легендой.

«Прямо цирковой номер на трапеции! Будущий командующий авиации дальнего действия, потом воздушной армии. И в итоге главный маршал авиации Советского Союза, мне спасает жизнь, а теперь еще и моим телохранителем работает. М-дя-я… С Жуковым-то мне судьба не дала лично поручкаться, а вот с личным порученцем самого Сталина, поди ж ты, сподобилась… Чуть гранатой не убила его, а он лыбится, и будто бы наивно спину мне подставляет. Это ж его незабвенный образ в своем «Ледоколе» Резун вывел сталинским мегадиверсантом. А глаза у мужика добрые-предобрые. Но если б захотел мне карачун сделать, то я, наверное, даже «ква» сказать бы не успела. И взгляд у будущего маршала хороший, правильный у него взгляд. Я похожий взгляд в этом времени у Громова, ну может еще у Петровского видела. Вот только если их всех троих сравнивать, то полковник Петровский с комбригом Громовым мне мудрыми и доброжелательными дельфинами представляются, а вот этот товарищ не иначе как косаткой грезится. Большой, добрый и безжалостный – настоящий кит-убийца. Или поможет тебе, или в секунды порвет».

Тихоходный У-2 наконец приземлился на аэродроме Тамцаг-Булакского аэроузла, и попылил к зданию невысокой башни управления полетами. Из него бодро выскочил грозно нахмурившийся майор ВВС, и немного окая, выдал длинную матерную тираду общим смыслом которой была его пламенная любовь к медлительным фанерным бипланам, из-за которых он не успевает с докладом к командующему. Пилот связного самолета развел руками. Подошедший сержант аэродромной службы записал номер самолета и проверил документы. Часовые на летном поле не обратили на рядовой прилет «кукурузника» никакого внимания.

Пройдя в здание штаба авиабазы, майор был остановлен дежурным офицером, и с улыбкой предъявил документы, тут же потребовав себе аудиенции у местного летного начальства, или при наличии возможности сразу у командующего ВВС Смушкевича. Но, поскольку, все начальство отбыло на совещание в Баин-Тумен, то ему порекомендовали доложиться о прибытии командующему гарнизоном. Тогда бравый командир почесав затылок сказался голодным, и попросил совета на предмет нормально перекусить. Просьба получила полное понимание дежурного, и вскоре вновь прибывший командир рассеянно присел за неказистый столик в местном заведении общепита. Спустя десять минут к его столу подсел неприметный военинтендант второго ранга, и попросил прикурить.

— Здесь не курят, — ответил майор, передавая зажигалку сидящему напротив человеку со знакомым ему по фотографиям лицом.

— Как добрались, товарищ?

— Давайте к делу.

— Ну, раз вы спешите, тогда вот вам записка с инструкциями. После изучения не забудьте оценить ее вкусовые качества.

Зажигалка вернулась из ладони в ладонь с небольшим бумажным довеском.

— Что на словах?

— Ваша задача завтра утром оказаться на совещании в штабе ВВС, и получить приказ и направление в группу, назначенную для проведения тщательных проверок на всех аэродромах ВВС.

— Мне это уже известно, что дальше.

— Основанием для выдачи такого предписания мы вас за эту ночь обеспечим. Проверки начнете с «других» аэродромов. Да, вот еще что. Единственный, с кем вам лучше не встречаться лично – это начальник штаба Смушкевича полковник Гусев.

— Они были знакомы?

— Да, он лично знал вашего персонажа, но за ближайшие пару дней он не покинет Хамар-Даба, так что если будете вести себя аккуратно, то эта опасность вас не коснется.

— Хорошо. Что касается моей роли в той проверке аэродромов, она не изменилась?

— Нет, все как вы обсуждали с полковником. Утром, перед отъездом в штаб ВВС, я вам издали покажу одного монгольского офицера, вам нужно запомнить его, а ему нужно запомнить вас… Если, конечно, вы собираетесь вернуться домой живым.

— Хорошо, это понятно. Что-нибудь еще?

— Остальное вы прочтете в письме.

— Если это все, то я вас не задерживаю.

— До утра, герр майор. И приятного аппетита.

— Благодарю. Но не путайте обращение, товарищ военинтендант.

— Хм. Рад, что у вас хорошая память. До утра, товарищ майор…

«Зажрались тут эти разведчики. Совсем не следят за языком. Или… Что ж, наверное, это была небольшая проверка. Нашел тоже кого проверять! К нам бы в «Кондор» его в 36-м, небось штаны пришлось бы менять, когда русские СБ на очередную серию заходили…»

Спустя час, мурлыкая себе под нос «Марш воздушного флота», подтянутый командир ВВС отправился размещаться в общежитии для прибывающих командиров РККА и Монгольской Народной армии. Сегодня это интернациональное заведение должно было незаметно само для себя расширить географию своих постояльцев. А майора здесь ждал короткий отдых…

Рядом с батареей замерло два огнеметных танка. Участвовавшие в атаке бойцы, вместе с несколькими танкистами поспешно разворачивали захваченные японские орудия и устанавливали в брустверы свои и трофейные пулеметы. Павла обошла позиции, выдав несколько указаний. За спиной снова возникла высокая фигура Голованова.

— Павел Владимирович, эта батарея захвачена. Вы свою боевую задачу выполнили, так что пора бы уже и назад возвращаться. Вам хватит пятнадцати минут на передачу командования одному из ваших бойцов?

«За помощь ему, конечно, три раза «КУ». Но чего они все так ко мне прицепились. Воюю себе тихонько. Никому не мешаю вроде. Или я Самого заинтересовала. Что-то мне не верится. Скорее похоже на перестраховку. Чтоб исключить любые утечки информации о нашей ракетной программе. Хм. Так это вроде бы попроще можно сделать. Как говорится, «нет человека – нет проблемы». Чего ж им все-таки от меня треба?».

— А что будет потом, Александр Евгеньевич?

— Потом вас ждет новое и сложное дело. И как раз по вашему профилю. А в процессе его выполнения вы вернетесь на свой аэродром. И уже потом мы с вами встретимся в гораздо менее нервной обстановке, чтобы обсудить еще одно задание.

— Сплошные загадки у вас, Александр Евгеньевич.

— Хм. Но вы ведь, старший лейтенант, и сами любите загадывать загадки окружающим. Или нет?

— Я?! Что-то не замечал за собой такого.

— Значит не особо вы наблюдательны. Так я вас жду…

Павла поймала за рукав единственного оказавшегося рядом сержанта-танкиста из экипажа приданного плацдарму ХТ-130, и спросила насчет рации. Ей повезло, машина этого сержанта оказалась радиофицированной, и уже через три минуты она говорила с Кольчугиным.

— Товарищ майор! Лейтенант Колун докладывает. Поставленная вами боевая задача выполнена.

— Ты, что ли, пилот?! Мне уже доложили как ты словно ошпаренный в атаку на танке ехал. Нормально закрепился-то?

— Захватили главный узел обороны с двумя батареями. Присылайте сюда артиллериста, пусть командует тут.

— Начарта Иволгина пришлем. Он хоть и лежачий, зато любыми орудиями командовать может. А ты, вояка, слыхал, что за тобой сюда целая делегация явилась?

— Знаю про это. Я прямо на позиции им секретную матчасть уже передал. И прямо здесь с одним представителем только что познакомился. Намекнул он мне, мол пора уже и честь знать… Так как, товарищ майор, отпускаете меня?

— Хрен с тобой, лейтенант, сдай дела любому младшему командиру и лети до хаты. Только зря ты там к своему штурвалу прилип. Слышишь меня?

— Слышу, но не очень понимаю. Вы о чем?

— Ты подумай, может, настоящее-то счастье тебя в пехоте ждет. А?! А я тебя за все хорошее к награде представлю. Глядишь и в ротных скоро будешь. Ну как, Колун, пойдет?

«Опять меня молочными реками и кисельными берегами соблазняют. И опять отказывать нужно. А, между прочим, харьковская-то Баба Соня не наврала мне тогда. И рано я нынче с жизнью прощалась… М-дя-я. О, сколько нам открытий чудных, готовит охрененья дух…»