части тела, чтобы земля больше никогда не родила на свет его потомков.
Кем бы он ни был.
Тихо ругаясь себе под нос, он вышел на просторную поляну, под жгучее солнце. Стараясь не смотреть по сторонам, поднялся на пологий пригорок и каждой частичкой кожи почувствовал, как в него впились взгляды мгновенно притихших дам.
Но молчали они недолго. Их взбудораженный гомон и даже тихий смех догнали Ренельда в спину. А затем из самого большого шатра, украшенного полотнищами с вензелем дома де Ламьер, выплыла герцогиня. За ней чуть опасливо выглянула и Леонора. Её глаза были чуть расширены от изумления, а на щеках цвёл заметный румянец – вряд ли от жары.
Мать, кажется, не торопилась, но удивительным образом не отставала от Ренельда и скоро поравнялась с ним.
– Рени! – процедила она отчётливо, но достаточно тихо, чтобы не слышали другие. – Что за вид?
– За последние полчаса меня хватанул за зад собственный шинакорн, я едва не переломал себе руки и ноги, меня едва не подожгли. Графиня д’Амран попала в магическую ловушку. А ваши доблестные охотники, оказывается, использовали боевые заклинания против существ, которые не сделали им ничего плохого. А в остальном всё просто отлично.
– Постой! – велела герцогиня. – Объясни подробнее. И без сарказма, пожалуйста!
Но Ренельд даже шаг не сбавил.
– Я объясню подробнее потом. Но твоим гостям лучше не уходить далеко от шатров. Здесь могут быть ещё ловушки. Выстави стражу, чтобы никого не пускали в сквер, к пруду и вообще по окрестностям. Я проверю всё сам. Но чуть позже.
Он махнул рукой, предостерегая мать от новых расспросов, и та остановилась, передумав его преследовать.
– Рени. Ты вернёшься к гостям? – только и спросила напоследок. – Леонора беспокоится. Говорит, ты сбежал…
Конечно, сбежал! Вести бестолковые и бесполезные разговоры с барышнями сейчас ему хотелось меньше всего.
– Дай ей успокоительное снадобье, – бросил он, не обернувшись.
На что мать только возмущённо фыркнула.
Но Ренельду такое снадобье тоже не помешало бы. Одна только мадам д’Амран чего стоит! Как ей только это удаётся – быть одновременно столь притягательной и настолько колючей, что нет никаких шансов не оцарапаться о её шипы? Вот и сегодня Ренельд даже не заметил, как напоролся. В очередной раз. Теперь всё тело словно бы зудело от раздражения и досады. От напряжения, схожего с вполне отчётливым неудовлетворением. Проклятье, и зачем он вдруг решил что-то доказать этой несносной вдовушке? Ведь знал, что с ней не может быть просто!
И, помимо этого, душу снедало страшное беспокойство за Лабьета. Как в эту ушастую голову вообще пришла мысль сунуться на охотничьи угодья? Надо было дождаться напарника!
Ренельд ворвался в свою комнату, вспугнув слугу, который с большой опаской сидел почти у самой двери и смотрел на пухлую софу, где, вытянув лапы, лежал шинакорн. Похоже, бедняге велели приглядывать за ним, пока не придёт хозяин. И теперь слуга с большим облегчением на лице сбежал, не забыв поинтересоваться, не нужно ли его светлости что-нибудь. А тот лишь попросил воды – умыться.
– Эй, приятель! – окликнул он Лабьета, проходя дальше.
Оглядел его, выискивая хоть какие-то следы ударившего заклинания. Ещё не хватало, чтобы были сломаны кости. Шинакорны живучи, их скелет гораздо крепче собачьего и даже человеческого. Но, судя по мощи заклинания, которую использовал Ксавье в охоте, достаться могло даже такому детине.
– Лабьет, ты меня слышишь? – Ренельд приложил ладонь к слегка опалённой шкуре на задней лапе напарника.
Почувствовал плавное смешение их энергий. Тёмная аура охотно вплелась в чуть надтреснутую ауру шинакорна, латая изломы.
Хорошо, что его только едва зацепило. Вскользь. И похоже, это было какое-то едкое заклинание, напоминающее некий отравляющий газ. Оставляет ожог и может парализовать на довольно продолжительное время. Но если подпитать ауру Лабьета достаточно сильно, заживление пойдёт быстрее.
“Ты принёс что-нибудь сладенькое?” – не открывая глаз, вдруг выдал шинакорн.
– Что? – не сразу понял Ренельд.
“Конфета где? – Лабьет приподнял голову и навострил уши. – Я думал, она придёт. Я тут умираю, вообще-то!”
Он трагично дёрнул раненой лапой и распластался ещё сильнее, интенсивно изображая страдающего.
– Какой же ты всё же гад мохнатый! – проворчал Ренельд. Но страшное облегчение всё же разлилось внутри, унимая хотя бы часть злости, что до сих пор разогревала каждую мышцу. – Я чуть не тронулся умом. Думал, ты и правда умираешь!
“Нет… В какой-то миг я тоже так думал. Было больно!”
– Мне тоже было больно, когда ты цапнул меня за зад!
“Ой! Думаешь, мне приятно было кусать мужской зад? Войди в положение. Это рефлексы. Ну и думается, от этого больше пострадала твоя гордость”.
– Моя гордость сегодня вообще терпит поражение за поражением. – Ренельд встал и прошёлся до шкафа, где висела его одежда, на ходу развязывая рукава прикрывающей срам рубашки.
“Что? Опять поцапался с мадам Конфеткой? То-то, думаю, она не пришла”.
– Она всё равно ничем не может тебе помочь, – процедил Ренельд. – И, думается, теперь ей приятнее в компании Ксавье.
От этой мысли очередная волна злости накрыла уже стихшую, вновь усиливая её. Нет, Ренельд не был против счастья брата. И счастья Мариэтты тоже. Но отчего, когда две эти отдельные мысли складываются вместе, на душе становится так паршиво?
“А я давно говорил, что твой брат страдает косорукостью. Или косоглазием. Как он вообще не узнал меня?”
– Так это он в тебя попал?
“А кто же ещё? Вот я ему припомню. Нагажу в…”
– Ты почувствовал вторую ловушку? – Ренельд прервал мстительные рассуждения Лабьета. – Потому ринулся туда?
Но пришлось помолчать. Вернулся слуга с большим кувшином подогретой воды и стопкой чистых полотенец. Хотя они тут и так были. Когда он ушёл, Ренельд стянул с себя пострадавшие брюки, которые теперь только выбросить, и принялся умываться.
Лабьет, кряхтя, наконец поднялся и сел прямо на софе. Солнце через окно подсветило его уши, отчего они стали казаться красноватыми.
“Мне показалось, эти ловушки составляли сеть. Одна связана с другой. Похищенная энергия перетекает сложными каналами, отчего её сложнее отследить. Пока это была очень простая цепь. Однако сложнее, чем раньше”.
– Думаешь, тот, кто всё это установил, пробует новые силы?
“Думаю, его замысел гораздо обширнее, чем кусками тырить чужие ауры. Слишком хлопотно отлавливать магов по одному”.
Всё верно. Не набегаешься за каждым. А если соединить ловушки в какое-то подобие сети с истечением энергии к определённому поглотителю, то эффект будет гораздо лучше.
– Что насчёт канала, куда могла бы утекать энергия? Ты ничего не почувствовал? – Ренельд наконец смыл с себя пот и пыль.
Даже мысли,
