вспыхивает морозным блеском. Он обрушивает на врага серию стремительных ударов, вкладывая в них всю свою злость. Чужая плоть раскрывается, обильно удобряя промёрзшую землю инопланетной кровью.
— В наш дом тебе ходу нет! — ярость Николая вырывается наружу утробным рыком.
Ксавдаш уходит в глухую оборону, с трудом отражая вихрь стальных росчерков. На его лице мелькает удивление — он явно не ожидал от землянина такой скорости и напора.
— Моих друзей ты, гнида, не трогаешь!
Ледяные иглы без предупреждения бьют из земли, пронзая тело Новы в дюжине мест.
— И ни при каких, сука, обстоятельствах ты не угрожаешь ребёнку, скользкий, ты, выродок! — выплёвывает Тай, пробивая защиту врага могучим диагональным ударом.
Лезвие катаны глубоко врезается в плечо пришельца, пуская фонтан тёмной крови, и выходит у бедра. Чудовищной силы холод зарывается в его нутро, и враг шипит от боли и ярости, отшатываясь назад.
А в следующий миг его фигура расплывается, теряя чёткость.
Ну уж нет, мразь, просто так ты от меня не скроешься!
Вся фигура мечника исторгает из себя лазурный кокон, что распадается на части, покрывая всё вокруг мелкодисперсной водяной взвесью. Она оседает на невидимом теле Ксавдаша, выдавая его местоположение, и Тай атакует, не давая врагу и секунды передышки.
Тот не собирается сдаваться без боя. Даже израненный, он остаётся смертельно опасным противником. Его тело вдруг окутывает непроглядная тьма, сгущаясь в плотную завесу.
— Думаешь, у меня не осталось сюрпризов? — раздаётся отовсюду его глумливый голос.
В следующий миг из мрака вылетают десятки теневых клинков, со свистом рассекая воздух. Они атакуют Тая со всех сторон, грозя пробить даже его защиту.
Николай, не думая замедляться, активирует Ионный барьер, и клинки бессильно разбиваются об электрическую плёнку, распадаясь клочьями тьмы.
Самурай контратакует, посылая в темноту несколько Водяных хлыстов. Тьма шипит и истлевает под их натиском, открывая взгляду скрывающегося в ней пришельца.
Ксавдаш выглядит потрёпанным, но по-прежнему опасным. Его глаза пылают яростью, а вокруг предплечий пульсируют сгустки плазмы.
— Лови, ничтожество! — рычит он, вскидывая руки.
Два ослепительно-белых луча срываются с его ладони и кровоточащего обрубка, устремляясь к Таю. От энергии исходит такой жар, что плавится даже камень мостовой.
Николай идёт ва-банк. Отражающий покров вбирает в себя чужую атаку, разом просадив запас арканы на треть, и с силой выбрасывает её обратно. Не ожидавший такого противник начинает запоздало смещаться, и собственная плазма прожигает его корпус, уносясь ещё дальше.
Краем глаза мечник видит, как один из лучей пробивает насквозь стену ближайшего дома, оставляя в ней идеально круглую дыру с оплавленными краями.
Стиснув зубы, Тай вновь наседает на врага. Ксавдаш отбивается, но его движения уже не так стремительны. Он всё чаще пропускает удары, и чёрная кровь струится из новых ран.
В какой-то момент убийца решается на отчаянный шаг. Раскинув руки, он запрокидывает голову и издаёт долгий, пронзительный вой. Кажется, что сами своды небес дрожат от этого чудовищного звука.
И отовсюду, из каждого сгустка мрака, из каждого закоулка, начинают появляться тёмные фигуры. Они крадутся к полю боя, сжимая в руках призрачное оружие. Глаза их горят алым, а колеблющиеся силуэты источают угрозу.
Призванные тени. Верные слуги. Настоящая армия.
Таю плевать на шансы. Плевать на количество врагов и уровень их силы. Зверь, сорвавшийся с цепи будет трепать жертву пока не убьёт её или не издохнет сам.
Он ускоряется до предела, окружив себя Ледяными косами, что послушно срезают одну тень за другой, разбрасывая вокруг стылую крошку. Клинок катаны блокирует и парирует чужие атаки, но с каждой прошедшей секундой тело мечника покрывается всё новыми и новыми ранами. Регенерация и Клеточная реконструкция работают на пределе, двигая телом, которому давно пора упасть.
Даже Кипящий гейзер находит своё применение — обрушившись на особо плотный строй врагов, он испаряет полдюжины тварей, обращая их в чёрный пар и цепляет отскочившего Ксавдаша.
Он продолжает крушить и резать, даже когда от ран начинает темнеть в глазах. Лишь звериное упорство и нечеловеческая регенерация удерживают его на ногах.
Внезапно небо над головой дуэлянтов стремительно темнеет. Набухает грозовыми тучами, тяжёлыми и иссиня-чёрными. Между ними то и дело вспыхивают ветвистые молнии, озаряя округу мертвенно-белым светом.
Тай щерится, и его клыки, покрытые кровью, заставляют оппонента напрячься, предчувствуя опасность.
— Ты сунулся не в тот дом, ублюдок, — ледяной тон человека полностью соответствует окружающей температуре.
Он узнаёт эти приметы — Егерь близко. И судя по буйству стихии, друг в ярости. В безумной, неудержимой ярости.
Ещё бы, предводитель ведь сам пригласил Алану в клан и действительно радел за её дальнейшую судьбу. А эта мразь её убила.
Через несколько мгновений Егерь является и сам — возникает прямо из вспышки электричества, облачённый в сияющую аркановую броню. Даже сквозь забрало шлема Тай чувствует испепеляющий взгляд друга, прикованный к ксеносу.
Сеть молний выжигает все тени до единой, заливая пространство ослепительным, обжигающим светом. Николай почти видит, как он заставляет кровь противника вскипеть, но Егерь не вмешивается. Лишь коротко кивает другу — мол, действуй. И отступает на шаг, скрестив на груди руки.
Пришелец тяжело дышит, последняя способность явно далась ему нелегко, забрав много ресурсов, но в глазах — всё тот же безумный огонь.
— Я не проиграю… Не какому-то жалкому Претенденту с заштатной планеты!.. — хрипит он, сплёвывая густую слюну. — Я познал истину, и она непреложна! Всё решает только сила, только голая мощь. И в этом противостоянии, тебе нечего мне предложить!
Ксавдаш вновь призывает свою стихию. На этот раз тьма сгущается вокруг него самого, окутывая плотным коконом. Будто вторая кожа, живая тень скользит по его телу, затягивая раны и укрепляя мышцы. Сотканная из мрака кисть формируется на конце его культи, сжимая парный кинжал.
Он издаёт торжествующий клич и бросается в последнюю атаку.
В ответ на это Тай активирует Доспех Бушидо.
Мгновение, и вокруг него вспыхивает серебристое сияние, обволакивая всё тело призрачными пластинами брони. Фантомная броня самурая отливает жемчужным блеском, словно сталь, омытая лунным светом. Раны затягиваются, а тело переполняет живительная энергия.
Сколь бы молниеносен не был рывок оппонента, его ноги касаются земли. Касаются и примерзают, оставляя кровавые лоскуты. Плазменные кинжалы несутся к лицу человека, но тот изгибается невозможным движением, словно бегущий с гор ручей. Клинок мелькает во мраке, ловя отражение далёкой луны.
Крик.
Пронзительный крик рвётся из глотки того, кто со смесью страха и ненависти смотрит за тем, как обе его руки отлетают прочь. Ледяные
