Лондон очень изменился с момента ее предыдущего визита.
Последнее время события сменялись слишком быстро, чтобы Маргарет была способна их воспринимать. Процесс в суде. Признание незаконности прав. Расстроенная помолвка, смерть матери и, наконец, внезапная и необъяснимая болезнь отца. Маргарет с трудом держалась на ногах, силой воли заставляя колени не подгибаться. Она держалась, однако, когда все женщины, которых она считала подругами, в одночасье отвернулись от нее, Маргарет сдалась. Она вернулась в Парфорд и, дабы отвлечься от грустных мыслей, погрузилась в заботы об отце.
Смена времен года все же внесла некоторое изменение в облик города. Сейчас вместо привычно темно-серого, туманного, дождливого города под крышей серых облаков Лондон предстал светло-серым, туманным, дождливым, накрытым серыми облаками, смешанными с копотью. Немного изменились букетики цветов, продаваемые уличными торговцами; на лотках продавцов фруктов вместо мешочков сморщенных яблок появились корзинки с ягодами.
Однако самые разительные перемены коснулись не погоды или товаров. Город выглядел иначе, поскольку изменился ее внутренний настрой, она готовилась к борьбе. Прежде всего Маргарет ощущала перемены в самой себе. За последние недели лучшие люди общества вновь вернулись в Лондон. Была назначена дата заседания парламента. Молоточки на дверях ожили, из дома в дом стали разлетаться приглашения, словно созревшие семена могучего дерева под названием этикет.
На этот раз Маргарет не намерена отступать и бежать в провинцию, зализывать гноящиеся раны.
Именно поэтому в четвертый раз за прошедшие двенадцать дней она стояла на пороге особняка, где проживала леди Элейн Уоррен. На тротуаре за ее спиной переминалась с ноги на ногу сопровождавшая ее служанка. Когда Маргарет впервые пошла на штурм этой ветряной мельницы, молодая девушка была смущена и взволнована, однако через неделю уже более терпимо относилась к возможному отказу. Она пребывала в задумчивом настроении, на лице появилось суровое выражение. По ее сутулым плечам и опущенной голове Маргарет могла предположить, какие мысли крутятся в голове служанки: неужели она не может бросить все и вернуться, наконец, домой?
«Нет», — с грустью подумала Маргарет, надо довести дело до конца. Сегодня она посетила двенадцать домов. Двенадцать дверей, гостеприимно распахнутых для нее всего год назад, были сейчас плотно закрыты.
Наряд Маргарет цвета голубиного оперения с отделкой черным кружевом тончайшей работы не шел ни в какое сравнение с платьем сиделки в имении Парфорд. Плечи покрывала теплая мягкая накидка. Волосы были убраны в элегантную прическу, шею обрамляли локоны, которые слегка покачивались, когда она подняла руку к молоточку. Раздался вежливый, но все же настойчивый стук. Маргарет всегда была вежлива, когда вступала в борьбу.
На голове ее была милая шляпка, не доставлявшая хлопот, что позволяло Маргарет терпеливо ждать ответа, ощущая, как развеваются на ветру синие ленты и падают на плечи. Она пошевелила плечами, ощущая, как шелк приятно щекочет кожу.
В этот момент дверь открылась — маленькая победа. Дворецкий в черном камзоле оглядел Маргарет и поджал губы. В руках у него был обязательный в таком случае серебряный поднос. За много лет, что она приезжала с визитом к леди Элейн, ее всегда впускали в дом незамедлительно.
Однако сейчас все изменилось. Дворецкий видел перед собой не изысканную леди.
Маргарет вскинула подбородок. Ничего. Еще увидит.
Казалось, за те две недели, что она стучится в двери, она начала сдаваться. Казалось, что прошли годы после ее последней встречи с Эшем, хотя в действительности не прошло и двух месяцев. Плотный лондонский туман, смазавший очертания зданий, окутал мраком не только улицы города. Маргарет постаралась отделаться от воспоминаний о покинутом любовнике: сказочном герое, слишком прекрасном для ее теперешней жизни.
В туманной действительности перед ней стоит лишь дворецкий со строгим лицом. Стоит, преграждая ей путь в дом некогда добрых друзей.
Однако теперь Маргарет знала одну волшебную фразу, которую мысленно повторяла постоянно. Я особенная. Мое мнение имеет значение. Я не сдамся.
Вероятно, магические чары изменили ее саму к четвертому визиту. Она уверенно сделала шаг вперед и спешно положила на поднос визитную карточку, пока дворецкий не убрал его за спину.
— Ньютон, — произнесла она повелительным тоном, — потрудитесь сообщить леди Элейн, что ее желает видеть леди Анна Маргарет Далримпл.
Рискованный ход, Она больше не была леди Анной Маргарет Далримпл, как было написано на кусочке плотной бумаги кремового цвета.
Из дома доносились приглушенные звуки оживленного разговора. Неразборчивая болтовня, перемежаемая взрывами смеха. Маргарет узнала хриплый смех подруги с неизменным похрюкиванием в конце, О смехе Элейн ходили легенды. Маргарет могла бы в деталях описать происходящее сейчас за закрытыми дверями гостиной — начиная от продолжительности визита (они всегда были долгими), заканчивая точным числом раз, когда хозяйка высовывает голову из двери гостиной с просьбой принести еще бисквиты (часто).
Дворецкий кашлянул, напоминая Маргарет, что она еще не допущена к чаю.
— Леди Элейн, — произнес он тоном, не предполагающим дальнейшую дискуссию, — сейчас не принимает.
Судя по звукам, леди Элейн сейчас занималась именно этим. Принимала посетителей.
Маргарет пристально оглядела слугу и покачала головой. Ни одна мышца на лице слуги не дрогнула, щеки не залились краской стыда — он был слишком хорошо обучен, чтобы демонстрировать свои эмоции, — лишь через несколько секунд мужчина отвел взгляд.
— Ньютон, — произнесла Маргарет очень спокойно, — по крайней мере, передайте мою карточку. Я хочу знать, что леди Элейн отказала мне лично.
Ньютон даже не моргнул и, что самое главное, не сделал попытки покинуть свой пост. Его широкие плечи заслоняли дверной проем, оставляя лишь маленький зазор. Вероятно, по его мнению, это должно было выражать его сочувствие.
— Сколько раз вы проводили меня в гостиную леди Элейн? Сколько лет вы меня знаете?
— Мадам, вам лучше забрать свою карточку.
— Миледи, Ньютон, — поправила его Маргарет. — Если вы отказываете мне в визите, то, по крайней мере, имейте уважение к титулу, данному мне от рождения.
Ньютон неслышно выдохнул:
— Миледи. Хотя я не уверен, что дело в любезности. Вы самая настойчивая из всех, кому мне приходилось отказывать у дверей этого дома. Трудности вас не смущают. Отказ от дома вас не остановит. Чего же вы добиваетесь?
