Похоже, она поднялась уже очень высоко – где-то здесь проходила граница меж лесом и горными лугами. Ветер, слетавший с заоблачных горных вершин, дышал стужей. В скором времени она должна была увидеть и снежные шапки гор. Нет, только безумец мог бродить по горам зимней ночью! Она резко повернула назад.
– Дом Тхайлы! – сказала она вслух. – Приведи меня в Дом Тхайлы!
Она попыталась как можно яснее представить себе свой новый дом и поспешила вниз.
Конечно, она могла отправиться и в Дом Миста, но она решила сделать это в самом крайнем случае… Конечно, она не отказалась бы сейчас от того, чтобы вновь оказаться в его постели, согреть озябшие ноги, приложив их к его горячей спине…
Нет! О Доме Миста думать нельзя!
Дом Тхайлы!
Тропа стала петлять – поворот следовал за поворотом. При этом лес оставался таким же редким, как и прежде, если не стал еще реже.
Теперь долина находилась слева от нее, а луна – справа. Тропа тонула в тени, отбрасываемой огромной скалой. Тхайла видела ее впервые!
Тропа вывела ее на узкий каменный мост, соединявший противоположные стороны ущелья. Он был старым и ветхим, центральная же его часть светилась таким же бледным светом, как и сама Тропа. Конечно же, она не видела прежде этого моста и, уж во всяком случае, не шла по нему…
Заплакав от холода и безнадежности, она уселась прямо на светящуюся дорожку и принялась растирать окоченевшие ноги.
Очевидно, коварная Тропа постоянно меняла направление. Если бы она перешла сейчас через этот мост, долина вновь оказалась бы справа от нее, а склон – слева. Луна же, соответственно, осталась бы у нее за спиной – как это было вначале… Все очень просто.
Хотела она того или нет, но Тропа вела ее все дальше и дальше в неизвестность. Пути назад не существовало – в какую бы сторону она ни пошла, она продолжала бы двигаться в том же самом направлении. Выбор состоял в одном – либо она продолжит свой путь, либо останется здесь и замерзнет окончательно.
Впрочем, второе не казалось ей таким уж очевидным. Кто знает, что произойдет, если она хоть на миг закроет глаза…
Будь оно все проклято! «С кем нельзя совладать, так это с погодой», – любил говаривать Гаиб. Сейчас она как никогда чувствовала справедливость этих его слов. Тхайла взвыла от бессилия и стужи, заставила себя подняться на ноги и заковыляла через мост.
Как Тхайла и ожидала, вскоре она оказалась на знакомой Тропе, шедшей по горному склону, – луна осталась позади, справа же виднелся горный кряж. Ветер усилился, шум потока стал заметно громче. Оставалось надеяться на то, что в том месте, к которому ее вела Тропа, будет и теплая печка, и какое-нибудь горячее питье. Да, и конечно же кровать. Кровать с теплым одеялом.
Конечно, она согрешила. Добропорядочная женщина не пойдет в дом к малознакомому мужчине… Но почему так разгневались на нее Боги? Ее зять Уайд был редкостным распутником, но Боги почему-то смотрели на это сквозь пальцы и не спешили наказывать его. То же самое она могла сказать и о паре своих подружек.
Может…
Что, если…
Что, если Боги смилостивились над ней? Что, если Боги вели ее не куда-нибудь, но именно к Лиибу, кем бы этот самый Лииб ни был?
Она боялась даже думать об этом и решила помолиться. Богам – не Хранителю. Молитвы она слагала на ходу.
Долина превратилась в узкую теснину. Ледяной ветер с ревом набрасывался на Тхайлу, норовя сбросить ее в бездну. Находившийся слева от нее склон горы стал почти отвесным. По небу стремительно неслись рваные черные тучи. Стояла кромешная тьма, лишь Тропа светилась призрачным слабым светом…
И тут дорожка сделала еще один поворот и, судя по всему, привела ее к цели. Вышедшая из-за туч луна осветила огромное белокаменное сооружение, перегораживавшее ущелье. Гигантская каменная арка уходила к утесу, возвышавшемуся на противоположной стороне. Некогда она поддерживала надвратную башню, давно превратившуюся в руины… Кое-где Тхайла видела деревца, выросшие прямо среди камней. Где-то внизу, в незримых глубинах ревел водный поток.
Она чувствовала, что эти древние развалины источают Зло, готовое поглотить ее…
– Нет! – вскричала она, – Я не хочу туда!
Она развернулась и побежала назад, стараясь не смотреть влево, туда, где зиял бездонный провал. Ветер рвал полы плаща и выл так страшно, что от ужаса у нее замирало сердце. Дорожка сделала поворот, и она увидела перед собой уже знакомый мост, а за ним белокаменную стену и ворота… Она остановилась как вкопанная и зарыдала в голос. Обе Тропы вели в одно и то же место.
Внезапно картина эта ожила, и на месте стены и ворот она увидела идиотскую физиономию – деревья, росшие по верху стен, казались волосами, темные провалы окон – глазницами, темная арка – разверстой пастью, серебристая Тропа, выходившая из нее, длинным тонким языком… В том, что она имеет дело именно со Злом, можно было не сомневаться.
Ее забила крупная дрожь. Боясь упасть в пропасть, она отступила к правому краю Тропы.
– Нет! – закричала она. – Я не пойду дальше! И останусь здесь!
Внизу ревел грозный поток, у нее над головой выл и стенал ветер.
Остаться здесь и замерзнуть? Почему бы и нет? Тропа могла выкинуть какой-нибудь новый трюк. Она нервно обернулась. Не ровен час сюда пожалует какой-нибудь медведь, который погонит ее к разверстой пасти каменных врат… Она вновь посмотрела на мост и темную арку. Ей вдруг показалось, что они стали куда ближе. Уж не втягивала ли эта демоническая пасть свой язык-дорожку?
Джайн пообещал, что в случае возникновения серьезной опасности, ей на помощь придут волшебники. Еще никогда в жизни ей не было так страшно, как сейчас, они же явно не спешили ей на выручку. Скорее всего, в столь поздний час все они крепко спали.
Ей вспомнился последний вопрос катехизиса: «Кто никогда не смыкает глаз?»
Хранитель.
Значит, это он играл с нею, как кошка с мышкой…
– Нет! – вновь закричала она. – Если ты будешь издеваться надо мной, я спрыгну вниз!
На самом деле она не сделала бы этого ни за что на свете.
Она сжалась в комок, поплотнее запахнула плащ и уставилась на разверстую пасть арки, решив, что та может приблизиться к ней только в том случае, если она отвлечется на что-то другое. Она будет оставаться на этом самом месте, чего бы ей это ни стоило!
Луна вот-вот должна была скрыться за горой. В темноте же провал ворот мог незаметно втянуть ее в себя… Ей вспомнились детские наивные молитвы, больше похожие на считалку: «Уму-разуму учи, сохраняй меня в ночи. Охрани, Хранитель…»
Боковым зрением она заметила какое-то движение. Тхайла резко обернулась. Что это – тень? Она пригляделась получше и увидела неподалеку одетую в длинный плащ женщину. Ветер неистовствовал сильнее, чем прежде, однако плащ незнакомки оставался недвижим. Можно было подумать, что ветер не замечает ее, не знает о ее существовании… Лицо незнакомки скрывал капюшон, однако Тхайла чувствовала, что та смотрит в ее сторону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
