Пока что у тебя нет выбора, - ее слова отдавались эхом в его голове, как неподдающаяся таинственность, как факт, который невозможно отрицать. Пока что у тебя нет выбора, как нет его у меня.
Как-то Джиран заговорила с ним, он не понял того, что она сказала, да и не особенно волновался об этом - он только взглянул на нее, и она тут же замолчала; Китан тоже посмотрел на него, и его бледные глаза были теперь трезвыми и устремленными вдаль.
Огни костров становились все ближе, они раскинулись перед ними полем из звезд, красные и тревожные созвездия, постепенно меркнущие, как созвездия на небе, с первыми проблесками дня.
- Нам не остается ничего другого, - сказал Вейни спутникам, - кроме как раскаяться перед моим кузеном и надеяться на его благосклонность.
Они промолчали, но на их лицах был страх, который владел ими с тех пор, как они неожиданно и без всяких объяснений двинулись из Эн-Абараиса. Они все еще не требовали от него никаких дополнительных объяснений. Может быть, они знали, что у них на это нет права.
- В Эн-Абараисе, - продолжал он, пока они ехали, - мы поняли, что у нас нет другого выбора, и моя госпожа освободила меня.
Он подавил дрожь в своем голосе, крепко сжав челюсти, и продолжал свивать ложь, которую мог потом использовать в разговоре с Рохом.
- В ней оказалось больше доброты, чем может показаться. Ради моего спасения, если не ради вашего. Она знает все, она знает, что Рох примет меня, но никогда не примет ее. Вы тоже для нее ничто, и она о вас не волнуется. Но Рох ненавидит ее больше, чем кого бы то ни было, и чем меньше он узнает, что на самом деле произошло в Охтидж-ине, тем более вероятно, что он примет меня и вас. Если он узнает, что я приехал от нее и вы также из ее компании - он наверняка убьет нас. Но ко мне он все-таки имеет кое-какую благосклонность. Решайте сами, насколько он будет колебаться в вашем случае.
Они по-прежнему ничего не говорили, но тревога в их глазах не уменьшалась.
- Скажите, что Охтидж-ин обратился в руины, пострадав от землетрясения, - попросил он их, - и скажите, что болотники атаковали вас, потому что море забрало Эрин. Скажите все, что может показаться правдой, но не говорите, что мы посещали Эн-Абараис. Только она могла пройти через те двери и только она могла узнать то, что она узнала. Забудьте, что она была с нами - иначе я умру, и боюсь, что буду не одинок в этом.
Он был уверен в Джиран, у них был долг друг перед другом, но Китан другое дело; он был кваджл, которого Вейни боялся, но именно кваджл был нужен ему для того, чтобы его ложь выглядела правдой.
И Китан знал это. Его нечеловеческие глаза вдруг загорелись какой-то силой и затаенной радостью.
- А если не Рох отдает там приказания? - сказал Китан. - Если там правит Хитару? Что я тогда должен сказать?
- Я не знаю, - сказал Вейни. - Но убийца отца вряд ли остановится перед братоубийством. Он ничем не поделится с тобой... если только он не любит тебя. Как ты думаешь, может это быть так, Китан, сын Байдарры?
Китан обдумал это и затем вдруг резко спросил: - А насколько твой кузен любит тебя?
- Я буду служить ему, - ответил Вейни, чувствуя, что слова застряли у него в губах. - Я илин, теперь без хозяина, и мы из Эндара-Карша, он и я... Ты этого не поймешь, но это означает, что Рох возьмет меня с собой, и я буду служить ему как его правая рука, и это то, чего он не сможет найти больше нигде. Я нуждаюсь в тебе, милорд Китан, и ты знаешь это; мне необходимо быть на стороне Роха, и ты знаешь, что можешь уничтожить меня одним неловко сказанным словом, но и ты нуждаешься во мне, если тебе придется иметь дело с Хитару; и ты знаешь, что я скажу Хитару. Ты не любишь его. Оставайся со мной - и я отдам тебе Хитару, даже если для этого потребуется длительное время.
Китан раздумывал, сжав губы.
- Да, - ответил он, - я доверяю твоим рассуждениям, нхи Вейни. Но здесь есть два моих человека, которые могут все испортить.
Вейни вспомнил о слугах, которые убежали, добавив тем самым приличную долю тревоги в его размышления. Он пожал плечами.
- Мы не можем предотвратить это. Лагерь большой, и если бы я был на месте этих людей, я не торопился бы к властям и не стал бы докладывать, что бросил своего хозяина.
- А не делаешь ли ты сам сейчас того же? - спросил Китан.
Жар стыда бросился ему в лицо.
- Да, - хрипло подтвердил он, - но она сама послала меня на это. Однако эту подробность Роху знать не надо... Только что Охтидж-ин пал, и что мы убежали оттуда.
Китан раздумывал какое-то мгновение.
- Я помогу тебе, - сказал он. - Возможно, мои слова помогут тебе попасть к твоему кузену. Увидеть Хитару побежденным будет для меня достаточной наградой.
Вейни посмотрел на него, взвешивая, сколько правды было за этим циничным взглядом, и вопросительно посмотрел на Джиран, которая ехала сзади во время их разговора. Она выглядела испуганной тем, что она, крестьянка, оказалась впутанной в дела лордов, которые боролись за власть.
- Джиран? - спросил он ее.
- Я хочу жить, - был ответ. Он увидел в ней ярость и уверенность, и его губы сжались. - Я останусь с тобой, - сказала она.
Слезы появились в ее глазах, боль страха скопилась в них. Но он сейчас ни о ком из них не волновался, ни о маай, ни о лорде-полукровке, только о том, чтобы они не погубили его. Его мысли уже бежали вперед, в многотысячеглавый лагерь, лежащий впереди, и все его мысли были направлены на то, как избежать засады. Надо было поспешать, так как караульные из толпы, следовавшей за Рохом, уже виднелись в дымке начинающейся зари. С тревогой он заметил разгорающийся яркий свет посреди этих огней, и ему это не понравилось.
Вскоре они выехали из каменных руин и теперь ехали среди побегов молодых деревьев, вязанок хвороста, лежащих у начала склона гор, заготовленных для использования качестве топлива, и довольно скоро почувствовали дым костров, на которых готовилась пища, услышали голоса. Караульные поднимались со своих постов, опираясь на копья, и направлялись в их сторону. Вейни упрямо продолжал ехать по дороге, и другие с ним, и когда они подъехали ближе, темноволосые люди замешкались, завидя их, и отпрянули, так и не бросив им на слова. Может быть, так на них подействовало присутствие Китана, подумал Вейни, отказываясь от соблазна глянуть назад, а может быть, с особой иронией подумал он, это потому, что сам он похож на своего кузена, Роха, как вооружением, так и посадкой на коне. Гнедой Роха и его собственный вороной были из одной крепости и в одинаковой сбруе.
Они въехали в лагерь, который раскинулся в беспорядке по обеим сторонам мощеной дороги. Медленным шагом они проезжали через шию, и люди толпились около мерцающих костров и смотрели на них, проезжающих в свете зари, с затаенным любопытством.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
