Когда Эванджелина добралась до холла, навстречу ей попалась Франсина Радерфорд, спускавшаяся по лестнице. Одну руку она прижимала к животу, другой держалась за перила. Она поскользнулась на гладкой мраморной ступеньке, и Эванджелина прыгнула, чтобы предотвратить ее падение с оставшихся трех ступенек.
Франсина отпрянула и ухватилась за перила.
— Прочь, маленькая ведьма, — зашипела она. Глаза ее округлились, лицо побледнело. — Не смей прикасаться ко мне.
Эванджелина замерла с протянутыми вперед руками. По коже ее побежали мурашки, она убрала руки. Франсина прищурилась:
— Леди Стентон рассказала мне о тебе и твоих чертовских способностях. Разговоры с Богом! Как бы не так!
Задрав нос, Франсина спустилась с последних ступенек и остановилась прямо перед Эванджелиной, которая так и не двинулась с места.
Франсина скрестила руки под корсажем.
— Ступай и дотронься до меня, если хочешь увидеть все сама, маленькая дурочка. Никто не поверит тебе. Что ты, простая девица, по сравнению с графиней? Посмей только произнести хоть одно слово, и, я скажу, что сама видела, как Лайонкрофт убивал его!
Она оттолкнула Эванджелину и прошла мимо, в столовую с высоко поднятой головой.
— Как только я найду мужа, мы уедем. Наша карета уже готова.
Если бы Франсина выполнила свою угрозу и возвела лживые обвинения, дав показания против Гэвина, ей могли бы поверить.
Новоиспеченная графиня не зря опасалась Эванджелину.
Должно быть, Франсина побывала в спальне лорда Хедерингтона и ей было что скрывать.
Она скоро уезжала, и Эванджелине следовало действовать быстро. Ей были нужны улики и информация. Кто мог знать тайны Франсины Радерфорд? Сьюзен. Эванджелина помчалась вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки разом, пронеслась по коридорам в крыло, где располагались гостевые спальни, и вбежала в комнату Сьюзен.
— Черт возьми, Эванджелина. Неужели не могли подождать, пока моя горничная зашнурует мой корсет?
— Нет. — Эванджелина взяла руки Сьюзен в свои. — Франсина Радерфорд убила лорда Хедерингтона.
Сьюзен и ее горничная уставились на нее с разинутыми ртами.
Сьюзен первая обрела голос:
— Прошу прощения. Что?
— Его убила Франсина. Мне нужна помощь, чтобы доказать это. Скорее! Тогда в театре она ударила вас за то, что вы будто бы распространяли ложь. Но была ли это ложь?
Сьюзен сделала шаг назад и принялась разглаживать кружева на своем корсаже.
— Нет. Я говорила правду.
— Вы знаете ее лучше меня. Почему она могла это сделать?
— Откуда мне, черт возьми, знать? — Сьюзен принялась расхаживать по комнате. — Я подумала, что она все еще влюблена в него.
Эванджелина уставилась на нее:
— Но разве она не замужем за его братом?
— Это величайшая ошибка в ее жизни. Ну, если не считать убийства Хедерингтона.
— Франсина Радерфорд была влюблена в лорда Хедерингтона, — медленно произнесла Эванджелина, стараясь проиграть в уме те моменты, когда она была свидетельницей их общения.
— Безумно, — подтвердила Сьюзен. — Я делаю ударение на слове «безумно». Она долгие годы унижалась перед ним, ставила ему всевозможные ультиматумы. Но с таким хамом, как Хедерингтон, это не имело успеха. У него был единственный ответ на это: он принимался ухаживать за другими женщинами. По слухам, Франсина приняла предложение Бенедикта, чтобы вызвать ревность Хедерингтона, но, так как он не попытался вернуть ее, она была вынуждена идти до конца и выйти замуж.
— Но все это, похоже, давняя история, — нахмурилась Эванджелина.
Сьюзен кивнула:
— Верно. Но мне известна и недавняя. Я случайно услышала, как Франсина говорила Хедерингтону, что, если им повезет, он сможет одарить ее тем, на что не способен ее муж.
— Чем он мог бы одарить ее?
— Младенцем, Эванджелина.
Эванджелина открыла рот от удивления:
— Бенедикт Радерфорд не может стать отцом?
— По-видимому, не может.
— Но ведь у Франсины растет живот!
— Что? — изумилась Сьюзен.
— В этом-то и дело! Вот почему она совершила убийство. Чтобы стать матерью следующего наследника.
Сьюзен широко раскрыла глаза:
— И что нам теперь с этим делать?
— Мы ее остановим. — Эванджелина стремительно распахнула дверь: — Скорее за ними, пока еще не поздно!
— Постойте! Возьмите это. — Сьюзен открыла выдвижной ящик с дорожным комплектом письменных приборов и сунула в руки Эванджелины сложенный листок. — Это копия скандального листка, в котором появилась эта колонка. Я сохранила все статьи, чтобы напоминать себе, что происходит, когда не хранят секретов.
Эванджелина взяла бумагу и бросилась на поиски Гэвина.
Она застала Гэвина с кистью в руке, добавляющим на холсте несколько завитков к роскошной гриве ее волос.
— Гэвин, я… Ангелы небесные, это я?
Он кивнул, не видя смысла отрицать это.
— Мне казалось, ты хотел написать меня обнаженной.
— Я подумал, что если напишу тебя одетой, то смогу повесить портрет на виду и буду им любоваться. Если, конечно, меня не приговорят за убийство.
— Никогда. — Она сунула ему в руки обрывок газеты. — За этим я и пришла к тебе. Я знаю, кто убил лорда Хедерингтона.
Он отбросил кисть и взял у нее листок бумаги.
— В самом деле? Кто?
— Франсина Радерфорд. Она беременна от Хедерингтона. — Эванджелина жестом указала на обрывок газеты в его руке: — Прочти эту статью, и ты поймешь. Бенедикт уже приказал заложить их карету, но Сьюзен позаботится о том, чтобы она не уехала. А я прибежала сказать тебе.
Сердце Гэвина бешено забилось. Постой! Если можно не опасаться виселицы, это означает… это означает…
— Постой, — сказал он умоляюще, привлекая Эванджелину в объятия. — Не покидай меня. Не уезжай. То, что я сказал прошлой ночью, правда. Я хочу… Подожди меня. Я сейчас вернусь. Только хочу убедиться, что Франсина не улизнет до приезда судейских.
Он прижался к ее губам поцелуем и выпустил из объятий. Но только на мгновение. Слава святым! Если Франсина будет арестована, он сможет выполнить все обещания, которые так хотел дать Эванджелине прошлой ночью.
— Я буду ждать твоего возвращения, — пообещала она, улыбнувшись. — Откровенно говоря, мысль об отъезде вызывает у меня желание утопиться в ближайшей реке.
По его рукам пробежала дрожь. Не успев задуматься над своими словами, он сказал:
— Так погиб мой отец.
Эванджелина побледнела:
— О нет. Я не собиралась… я думала о карете… и знала, что ты ничего с ней не сделал, но…
— Я во всем виноват.
