class="p1">И в глазах его мелькнул страх. Лют хлопнул сына по спине:
- Тогда будешь дорабатывать…
- Получится, - сказала Свята. – Ты ж умный!
Глава 28
Глава 28
- Офигеть! – голос Мора донесся откуда-то из глубин сада. – А мы тут ничего… это что?
- Не знаю, но оно фонит… складывай!
Охота за сокровищами увлекла. Кажется, для них это стало очередной игрой. И пускай…
- Надо будет озадачить Маверика. И Люциферу Анисимовну, - сказал Лют. – Только схем добиться внятных… Я в его возрасте был… куда бестолковей.
И что на это отвечать?
- Дивьяна увезли, - сказала я, потому что самого Люта в возрасте Гора совершенно не представляла.
- Знаю, - он чуть поморщился.
- Гор расстроен. И он понял, что… там не хотят общения. Семья или сам Дивьян?
- Семья. Дивьян… пока не в том состоянии, чтобы чего-то хотеть. Он, конечно, очнулся. И Цисковская уверена, что жизни его ничего не угрожает. Но столько лет в коме… там в любом случае понадобится долгая реабилитация.
- А Гора они считают виноватым.
- Не совсем верно. Скорее уж мы теперь ассоциируемся у них с бедой и болезнью. А они надеются, что Дивьян встанет на ноги. Вроде бы как свадьбу собираются устраивать. Думаю, нас даже пригласят. Из вежливости… все-таки вражды между нашими родами нет.
- Но…
- Но мы отправим подарок. Из вежливости. Потому что вражды между нашими родами нет, - Лют покрутил в руке пустой стакан. – Дед весьма… восприимчив к подобным… нюансам.
Лют говорит осторожно, явно подбирая каждое слово.
А я понимаю.
Не простят. Поймут, но не простят.
- Есть! Еще! Слушай… а это же ж… это не мы! Мы нашли! Эй! Мы тут нашли!
Лют поднялся.
- Ничего не трогайте! – крикнул он и протянул руку. – Идем? А то что-то мне не по себе… найти всякое можно.
Это была шкатулка.
Старая.
И в земле, судя по виду, пролежала она не один год. Лак облез, дерево потемнело и теперь, на нем, облепленном грязью, сложно было рассмотреть узоры.
- Фон слабый, - Лют сам вытащил шкатулку и осмотрелся. На газоне то тут, то там зияли дыры, рядом с ними возвышались горки вскопанной земли. – Мда…
- Так срабатывало же ж! – Мор подпрыгивал на месте. – Честно! Мы там еще брошку нашли! И запонки! И какую-то фиговину! Очень древнюю… ну, я-то так не знаю, но с виду – древняя!
- Потом покажете.
Лют с трудом сдержал улыбку.
- А это вот… это чего? – Свята смотрела на шкатулку с восторгом. – Её закопали, да?
- Закопали.
- Специально?
- Скорее всего, - Лют счистил грязь с крышки. – Запонки можно обронить, как и брошь… дом старый, в нем в свое время немало вещей затерялось. Но вот шкатулку не теряли. А спрятать могли.
- Давно?
- Это так, навскидку, и не скажешь… лет сто тому похожие были популярны. Но может быть и старше.
- Да не пихайся ты! – возмутился Мор. – Я тоже поглядеть хочу!
- Я не пихаюсь, - Свята подобралась еще ближе. – А чего внутри?
- Артефакт, - Гор держал свой металлоискатель. – Или нет. Надо контур менять, очень уж чувствительность высокая.
- Вот для этого испытания и нужны, - Лют осторожно очищал шкатулку от грязи. – В лаборатории работает всегда и все, а в поле может вылезти проблема там, где её и быть-то не может. Лучше сделать возможность менять чувствительность в настройках. Далеко не всегда имеем такую плотность находок. Хотя здесь это скорее нормально. Дом жилой. И стоит давно. Людей в нем бывало много и раньше, и сейчас тоже случаются гости. Вот вещи и остаются. Тот самый культурный слой, который и исследуется. И поверь, в домах более древних все примерно то же. И так же. И в городах. По плотности размещения артефактов многое сказать можно. Как и по качеству их.
Слушали его внимательно.
А пальцы Люта ощупывали шкатулку. Осторожно, бережно, то ли опасаясь повредить ей, то ли опасаясь, но уже её.
Щелкнул замочек.
И крышка приподнялась, а после и вовсе откинулась. И внутри шкатулку что-то заскрипело, заскрежетало. Качнулась на истлевшем бархате резная балерина, да и замерла.
- Это она что… сломалась? – в голосе Мора звучало искреннее разочарование.
- Её не защитили, ни заклятьем, ни… иным способом. Вот механизм слегка заржавел. Думаю, реставрировать можно. А так… да, вот клеймо мастерской. Такие шкатулки делали в Петербурге в доме Хаврытиных… неплохие, к слову, мастера. Не из числа первых, но вполне себе… музыкальные.
- А внутри чего? – Мор все же наклонился и скривился. – Это чего? Бумажки?
- Письма, - сказал Лют, вытаскивая стопку потемневших бумаг, перевязанных грязной ленточкой. – Боюсь, их восстановить будет сложно.
- Письма… я-то думал… - он скривился. – А тут… зачем кому-то прятать письма?
- Не знаю, - Лют вытащил и тонкую шпильку с цветком на конце. Цветок окислился и стал черен, но все одно был красив. – Чтобы спрятать? Скажем, письма от поклонника, человека дорогого, возможно, близкого… но связать с ним жизнь у девушки не получилось.
- Он был беден? - предположила Свята.
- Ага, и подарил шкатулку? – Мор фыркнул. – Хотя… может, и не дарил. Может, она просто под руку подвернулась.
- Может.
- Или его убили на войне…
- Или просто женился на другой.
- Тогда бы она письма сожгла, а не спрятала!
- А она и не прятала, а хоронила! – возразила Свята. – С любовью в своем сердце…
Лют сложил письма обратно и шкатулку закрыл.
- Можно поискать, кто жил в доме в те времена… семейные альбомы, дневники. Если вам интересно. На самом деле любая находка вызывает вопросы. И позволяет строить предположения. Чем старше она…
- Тем больше предположений, - сделал вывод Гор.
- Именно.
Я протянула руки. Почему-то захотелось коснуться этой вот шкатулки. И Лют передал её мне.
- Осторожно, - предупредил он. – Тяжелая. И грязная.
И тяжелая.
Даже очень. А с виду и не скажешь.
- Дерево здесь качественное, механизм тоже. Тогда отливали на совесть. Так что, думаю, почистим окислы и заработает. А вот тут чеканка по серебру, видишь, накладки?
Вижу. И накладки. И само серебро, менее всего
