- Это чудовище, - заметила принцесса Терисса.
- Да, чудовище, но сильное и влиятельное чудовище, а также, позволю тебе напомнить, наш родственник. Я поговорю с этими людьми. Я по самое горло налью их нашими лучшими винами и постараюсь выяснить, сидят ли они у Корсибара в завязанном мешке, или их можно оттуда вытащить - да или нет, если, конечно, они пожелают ответить мне. И потом я начну разрабатывать планы на будущее, если оно у меня есть. Но пока что я просто принц Малдемарский, что само по себе не так уж мало. - Он улыбнулся и коснулся талисмана на запястье матери. - Это что-то новенькое? - спросил он.
- Я ношу его последние два месяца.
- Изящная работа. И кто же ювелир?
- Я понятия не имею. Мне подарил его маг Галбифонд. Ты знаешь, что теперь у нас есть свой маг?
- Т-Т^^т1
- Он помогает нам, предсказывая погоду, дожди, туманы, а также определяет сроки сбора винограда. Он опытный винодел: знает все истинные заклинания.
- Истинные заклинания... - Престимиона передернуло. - Брррр.
- Он также сказал мне, что ты не станешь короналем после смерти старого понтифекса. Я узнала это от него всего лишь дней через пять после того, как ты отправился в Лабиринт.
- Брррр, - снова поежился Престимион. - Похоже, что это было известно всем, кроме меня.
В долине Малдемара не было ни одного уголка, который не радовал бы глаз, но виноградники и поместье принцев Малдемарских занимали самую лучшую ее часть. Земли принцев были расположены в идеально защищавшей от непогод гигантской раковине, вплотную примыкавшей к склону Горы. Естественные стены даже не позволяли видеть из поместья Замок. Из природных явлений здесь бывали лишь легкие ветерки да не слишком густые туманы.
И здесь, в вечнозеленом районе между Кудармарским хребтом и смиренной речкой Земуликказ, на многие мили раскинулись земли семьи, а средоточием этих земель, воплощавшем все их великолепие, являлся блестящий, замечательный замок Малдемар, сложное здание с белыми стенами, состоявшее из двух сотен помещений, три главных крыла которого украшали высокие черные башни.
Престимион родился в замке Малдемар, но подобно большинству принцев из высоких родов провел большую часть жизни в Горном замке, получил там образование и возвращался в фамильный дом лишь на несколько месяцев в году. После смерти отца он являлся формально главой семейства и старался бывать здесь при всех важных семейных событиях, но обретение им статуса предполагаемого наследника лорда Конфалюма в последние годы требовало его почти постоянного присутствия в Замке короналя.
Теперь все это закончилось, и вернуться в собственные покои родного гнезда было, пожалуй, даже приятно. Ему с детства принадлежали прекрасные апартаменты на втором этаже; оттуда открывался изумительный вид на холм Самбаттинола. Сквозь высокие полукруглые окна, в которые вместо стекол были вставлены вырезанные искусным ювелиром из Сти пластины прозрачнейшего кварца, в комнаты вливался яркий солнечный свет; стены покрывали фрески, на которых художники из Хаплиора нежными голубоватыми, аметистовыми и топазово-розовыми тонами изобразили бесконечное множество причудливо запутанных радующих глаз цветочных узоров.
Здесь Престимион принял наконец ванну, отдохнул, переоделся и встретился с тремя своими младшими братьями. Они так сильно изменились и выросли за год его отсутствия, что он увидел перед собою почти незнакомых молодых людей.
Все трое яростно возмущались подлым поступком Корсибара. Самый младший - пятнадцати лет - Теотас выразил горячую надежду, что Престимион немедленно начнет войну против беззаконного сына Конфалюма, и был готов, если понадобится, отдать жизнь ради короны своего брата. Восемнадцатилетний Абригант, на полторы головы выше всех братьев ростом, был почти столь же неистов. Даже преданный искусству любитель парадоксов Тарадат двадцати трех лет от роду, самый близкий из троих к Престимиону как по возрасту, так и по жизненным устремлениям, имевший куда большие способности к сочинению ироничных стихов, нежели к владению оружием, похоже, был охвачен жаждой мести.
Престимион обнял каждого из них и заверил всех по очереди, что в любом действии, какое он только предпримет, им будет отведено достойное место. Но он отослал их от себя, не сообщив ничего определенного насчет того, в чем эти действия могут заключаться.
По правде говоря, он и сам не имел понятия об этом. Было еще слишком рано составлять планы, если их вообще нужно было составлять.
Первые недели после возвращения он провел в сладостном безделье и порой ощущал, как боль его горького разочарования уступает место более легкому настроению, которого он не знал после событий в Лабиринте.
Ему казалось неблагоразумным покидать поместье и появляться в расположенном поблизости большом городе Малдемаре, так как он не хотел слышать, ни как тамошние жители клянутся в преданности лорду Корсибару, ни как неистово убеждают его самого - а ведь его там сразу же узнают - начать гражданскую войну против узурпатора. Целыми днями он купался в приятно прохладной воде озерца, устроенного в запруженном русле Земуликказ, прогуливался в парке, окружающем замок Малдемар и охотился на билантунов и хамгаров в собственном заповеднике. При нем постоянно находились Септах Мелайн и Гиялорис. Вскоре к ним присоединился и Свор, который ненадолго съездил в расположенный неподалеку город Фрэнгиор: там жила женщина, к которой он питал неожиданную для столь желчного и хитрого человека устойчивую привязанность. Вернулся он оттуда в удрученном настроении.
- Весь город увлечен Корсибаром, - сказал он Престимиону. - Он уже вернулся в Замок и по-королевски обосновался там. А его портреты расклеены по всему Фрэнгиору.
- А в Малдемаре такое же положение? - поинтересовался Престимион.
- Там тоже попадаются его портреты, хотя их гораздо меньше. Там есть и ваши портреты, хотя их постепенно снимают. А в целом настроение в городе в вашу пользу.
- Я должен был ожидать этого, - сказал Престимион. - Но не намерен как-либо поддерживать эти настроения.
Иногда в часы одиночества Престимион копался в богатой библиотеке замка Малдемар, листая те самые книги по истории, которые так разочаровали его в детстве. Их страницы были полны захватывающими описаниями славных подвигов героев давно минувших лет; там рассказывалось об учреждении понтифексата при Дворне, о смелых исследованиях Замковой горы в те дни, когда она была совершенно непригодна для обитания, о войне Стиамота против меняющих форму, об экспедициях на выжженный солнцем юг, на бесплодный север и через непреодолимые пучины Великого океана. Престимион переворачивал лист за листом, и его глаза постепенно подергивались туманной пленкой, когда он читал хроники короналей и понтифексов, чьи имена ничего или почти ничего не говорили ему: Хемиас, Скаул, Метирасп, Гунзимар, Мейк и многие, многие другие. Но упоминания о насильственном захвате трона ему не попались ни разу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
