— Женщина, имеющая хорошую профессию, не нуждается в такой страховке, — возразила Кэролайн.
— Возможно. — С этим я еще могла согласиться, но не собиралась позволять сбить меня с пути. — Но у меня не было профессии. С вашим отцом я познакомилась, когда он заканчивал университет, и он показался мне очень приятным молодым человеком. Между нами не проскакивали искры, мы просто подходили друг другу. У него было такое же происхождение, как у меня, такие же цели, и он устраивал моих родителей. Должна вам сказать, что их устраивали далеко не все молодые люди из Гарварда.
— Ты встречалась с другими мужчинами? — спросила из кухни Лиа.
Я улыбнулась:
— Времена, конечно, изменились, но не настолько. Я жила в пансионе, вдали от дома, и хотя там действовали очень строгие правила, у нас была некоторая свобода.
— Как-то не представляю тебя бегающей с одной студенческой вечеринки на другую, — заметила Кэролайн.
— Я и не бегала, но это не значит, что я все воскресные вечера просиживала дома.
—А ты когда-нибудь влюблялась в парня, которого могли не одобрить твои родители? — спросила Лиа.
— Нет, никогда. Вот почему встреча с Уиллом застала меня врасплох. До этого я и представить себе не могла, что можно совершенно потерять голову.
— Но как ты это допустила? — с горячностью воскликнула Анетт. — Ты была уже замужем, поклялась в верности другому мужчине. Как ты могла увлечься кем-то еще?
— Я и не собиралась. — Я не думала извиняться: за свой поступок я дорого заплатила и не собиралась становиться в положение провинившегося ребенка. — Это случилось само собой.
— И ты не задумывалась о том, что происходит? Не говорила себе: «Я не имею права это делать, я замужем»?
Я вздохнула:
— Анетт, как бы ты поступила, если бы твой отец и я с первого взгляда возненавидели Жан-Поля?
— Это исключено, он слишком хорош и подходит мне во всех отношениях.
— Но он иностранец, он не очень чисто говорит по-английски, у него нет связей в нашей стране. Если бы мы были настолько недальновидны, что позволили этим недостаткам заслонить его достоинства, и запретили бы тебе выходить за него замуж, как бы ты поступила?
— Я бы все равно за него вышла.
— А если бы мы тебя предупредили, что, выйдя за иностранца, ты станешь изгоем?
— Мне было бы все равно.
— Если бы пригрозили лишить тебя наследства?
— Это не имело бы для меня значения, я его любила.
— Вот именно, — подытожила я.
— Ты хочешь сказать, — уточнила Кэролайн с нескрываемым скепсисом, — что когда ты влюбилась в Уилла Крэя, то не думала о том, правильно или неправильно поступаешь?
— Нет, я хочу сказать, что столкнулась с чем-то настолько мощным, что по сравнению с этим такие понятия, как «правильно» и «неправильно», просто не имели смысла.
— Может, если бы у вас с папой были более прочные отношения, тебе было бы легче устоять, — предположила Анетт.
— Возможно.
— А почему они не были более прочными? — спросила Кэролайн.
— У нас чего-то не хватало.
— С твоей стороны или с его?
— В основном с моей. К тому времени мы были женаты четыре года, но ничего не менялось. Дети не появились, мы не становились ближе. Любовь, которая, как считалось, должна прийти позже, не возникала. Ник очень много работал, и я испытывала разочарование. Мне казалось, что между супругами должно быть нечто большее, чего между нами не было. Это романтическое представление втемяшилось мне в голову и не давало покоя. И мы сняли на лето Старз-Энд, надеясь, что это поможет нам лучше узнать друг друга и сблизиться. К сожалению, мы могли быть вместе только по выходным.
— В таком случае это была пустая затея.
Я строго посмотрела на Кэролайн в ответ на ее замечание.
—Жизнь иногда спутывает даже самые продуманные планы. Не всегда можно четко разделить черное и белое, плохое и хорошее, виноватого и невиновного, иногда приходится идти на компромисс. — Я перевела дух и ненадолго закрыла глаза, собираясь с силами. Меня захлестнули воспоминания. Затем медленно продолжила: — Мы действительно надеялись, что удастся проводить вместе много времени, но вышло иначе. В то лето вашему отцу неожиданно пришлось работать больше обычного, четырехдневные уик-энды сократились сначала до трехдневных, а потом и до обычных субботы и воскресенья. Я надеялась на большее и была очень разочарована.
— И отомстила ему с Уиллом Крэем?
— Кэролайн! — Анетт ткнула старшую сестру локтем в бок. — Дай маме досказать до конца.
Для Кэролайн, адвоката, это был допрос свидетеля, а Анетт, мать семейства и средняя дочь в семье, действовала как миротворец. Я не могла не признать, что обе выбрали для себя подходящее занятие. Но для меня было важно, чтобы они знали правду, какой я ее понимаю, и я сказала:
—Мести не было. Были грусть, молодость и одиночество. И слишком много свободного времени, чтобы задуматься о том, что должно было быть, но чего не было. Я
подолгу гуляла над обрывом. Шум моря действовал на меня успокаивающе. Даже сейчас, когда я о нем вспомнила, он подействовал на меня так же, но в воспоминаниях не было нужды, прибой с его гипнотическим ритмом был здесь, совсем рядом, стоило только спуститься с веранды и немного пройти. Сюда, где мы сидели, его звук доносился приглушенно, но различимо. Он придавал мне сил, перенося в прошлое, в день, который в корне изменил мою жизнь.
— Иногда я видела Уилла, он работал на территории. Я знала, что это садовник, но большего мне знать не полагалось, ведь мы были не хозяевами, а только арендаторами. Ник несколько раз с ним разговаривал, но я видела его только издали и даже не знала толком, как он выглядит — вплоть до одного случая, когда я вернулась из города, нагруженная покупками. Он неожиданно вырос перед машиной и предложил помочь отнести покупки в дом. — Я замолчала. Очень хотелось найти точные слова, чтобы описать то мгновение, но слова не шли. Я посмотрела поочередно на двух дочерей, потом через дверной проем — на Лиа, пытаясь выразить свою беспомощность. Наконец, оживив в памяти тот давний миг, я прошептала: — У меня перехватило дыхание. Было такое чувство, словно на меня обрушилось что-то огромное, мощное, далеко выходящее за пределы моего понимания.
У Лиа расширились глаза. Значит, она тоже это испытала, поняла я. Меня это так обрадовало, что я рассмеялась, но этим не выдала тайну младшей дочери, для остальных я сделала вид, что смеюсь над собой.
—Вот так, — сказала я, вновь становясь серьезной. — Я, которую чуть ли не с пеленок учили, что и в какой момент полагается говорить, потеряла дар речи. Я умела общаться с бизнесменами и политиками, как-то раз даже беседовала с принцем. Знала, как вести себя с водопроводчиками и мясниками, со служащим заправки, который заливает бензин в мою машину. Но Уилл не был похож ни наодного из тех, кого мне до той поры доводилось встречать.
