— Ты забываешь, что поставлено на карту, — прорычал Спайдер, присоединяясь ко мне на балконе, его тело напряглось от желания трахаться или драться. — У них есть силы.
— Знаю, — ответил я, поворачиваясь к нему. — Мне надоело играть. Чёрт, эта девчонка. Сегодня она была совсем другой, дикой. Она потрясла мой мир, чувак. — У меня не было секретов от Спайдера, и я не собирался начинать. Он был со мной с самого начала.
— Ты её поцеловал, — парировал он. — Это против твоих же правил, Лукьян, и я знаю, что ты придерживаешься их. Я наблюдал за тобой с ней и понимаю твоё влечение, не пойми меня неправильно; хорошее тело трудно найти. Это не меняет того, для чего мы здесь.
— Нет, не меняет, — пробормотала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на тёмный дом, который был окружён демонами, которые стремились добраться до маленькой ведьмы внутри. Они не могли перешагнуть соль, которую я рассыпал вокруг кольца Лены, или руны, которые были вырезаны на каждой стене коттеджа.
— Её отверг собственный ковен, потому что они предполагают, что она тёмная ведьма. Она уязвима и может помочь в поисках Катарины. Сегодня я всё испортил. Я обвинил её в дерьме, в котором, как знал, она не участвовала. Её силы пришли сами, и я был застигнут врасплох, поэтому плохо отреагировал. Говорил обидные слова. В свете того, что мы только что сделали, я для неё тот ещё мудак. Какое-то время она будет держаться на расстоянии. Тем не менее, я планирую вскоре вернуть её и переманить на нашу сторону. Тебя сегодня не было в аббатстве, но Лена могущественна, — сказала я, повернувшись к нему. — Я видел, как она управляет ветром, что может сделать только несколько ведьм, принадлежащих к могущественным родам, и даже тогда это всего лишь лёгкое трепетание. Лена вырвала чертовы деревья с корнем в гневе на то, что её отвергли; ударила молния, и на неё было чертовски приятно смотреть. Если я смогу сделать её своей, Катарина не узнает, что её ударило, и мы сможем, наконец, положить этому конец.
— Ты так уверен, что она не Катарина, но что, если таков план? А что, если так оно и есть, и ты попадаешь прямо в грёбаную ловушку?
— И что она будет делать? Затрахает меня до смерти? Она не может причинить мне вреда; проклясть, да, но руны позаботятся об этом. Это всё, на что она способна, и большинство рун легко уничтожить. В своё время, она придёт ко мне, и всё закончится. Кроме того, силы только пробудились, и ты знаешь, что обычно мы находим её, как только она ими овладевает.
— Ты устал от игр, — сказал он, прислонившись к перилам. — Я знаю, ты говорил это много раз, но на этот раз все по-другому. Ты даже не спросил, что я нашёл в лесу, когда поймал демонов.
— Я знаю, что ты нашёл, — прорычал я, проводя пальцами по волосам. — Ты нашёл сторожевых псов Люцифера.
— Да, — ответил он, не удивляясь тому, что я уже знал. Я понял, кто это, чёрт возьми, был, когда почувствовал их у коттеджа. — А ещё я узнал, что он назначили цену за голову Магдалены, потому что твоё внимание к ней не осталось незамеченным князем тьмы. Сегодняшние мероприятия привлекли не слишком благочестивую толпу, и он был там, когда Элейн сделала зеркало стеклом и позволила всем посмотреть, как ты заявляешь права на свою красивую маленькую новую игрушку, что было довольно зрелищно. Другие захотят её, особенно после того, как ты заявил на неё права и публично. В то время как большинство не тронуло бы ничего, на что ты претендовал, некоторые захотят её в качестве грёбаного трофея.
— Так не должно быть, — огрызнулся я, разламывая руками деревянные перила, которые откинул, наблюдая, как дерево ударилось о землю внизу. — Утроить цену за голову Лены, чтобы эти бездушные ублюдки привели её ко мне. И скажи, что необходимо доставить её ко мне целой и невредимой. Если хоть один чёртов волос упадёт с её головы, они заплатят за это сполна, я сотру их существование из этого измерения.
— И что ты будешь делать, когда они бросят её к твоим ногам? — спросил он, смеясь, а я холодно улыбнулся.
— Претендовать на то, что по праву принадлежит мне. Она добровольно решила стать моей, и сделает это снова, — прошептал я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Что? — спросил он, качая головой.
— Я предоставил ей выбор — уйти или остаться. Она осталась, и по праву моя. Даже если она понимала этого, согласилась. Лена невинна, она не знает, как устроен мир, в котором мы живём. Думаешь, Люцифер не собирался пытаться заполучить её душу? Я отобрал у него эту привилегию, и буду продолжать делать то же самое. Кроме того, Лена — первая женщина, с которой я полностью наслаждался сексом за последние столетия; думаешь, я откажусь от этого?
Он фыркнул, но сменил тему.
— Хочешь, чтобы они ушли? — спросил он, окидывая взглядом рой демонов, которых она не смогла бы увидеть.
— А давай-ка пошлём Люциферу послание, которое он не забудет. Очевидно, ему нужно напоминание о том, кто я, чёрт возьми, и почему нельзя вставать у меня на пути.
— Каждый раз, когда вы ссоритесь, гибнут люди, Лукьян. Будем надеяться, что под перекрёстным огнём не погибнет слишком много невинных.
— Он охотится за тем, что принадлежит мне; такое я не проигнорирую. Зови людей к нам; чтобы обеспечить мир, нужно готовиться к войне. Приведи адских псов, дай им запах Лены; они защитят её, когда я не смогу.
— Если только она не почувствует их и не уничтожит, — возразил он, переводя взгляд на демона, который ковырял соль носком ботинка и наблюдал, как огонь мучительно пожирает его. — Ты уже защищаешь её.
— Ты сомневаешься в этом после того, как видел меня с ней? — спросил я. — Ни одна женщина никогда не давала мне то, что она, и мне плевать, придётся ли перекинуть её через плечо и запереть; в тот момент, когда она согласилась быть моей, это стало нерушимой клятвой. Она отличается от всех. Она — загадка. Предки её не выбрали, но она забрала то, что принадлежало ей по праву, невзирая на традиции. Сколько ведьм так делали за всю историю? Даже Катарина не смогла бы справиться с этим. Лена не поддаётся логике. То, что может её сломить, делает сильнее. Представь себе, Спайдер, проснувшуюся ведьму, у которой нет ни связей, ни верности ковену. Она грёбаный единорог.
— Это новый мир, как ты напомнил. Может, они тоже эволюционируют?
— Ведьмы цепляются за традиции; они думают, что так становятся сильнее. Ты видели её на отборе? — спросил я, поворачивая голову и глядя прямо на него.
— Я видел, как первородная ведьма благословляла выбор. Ты заметил, что они смотрели сквозь Лену, будто не видели её или она невидимка?
— Да, будто её там и не было. Очередная часть головоломки. Мне нужно выяснить, как сложить все части, — прошептал я, считая странным, что ни один из ковена никак не связан с Катариной. Я наблюдал за ними, изучал, проверял каждого, даже Лену, и ничего. Либо она стала лучше прятаться, либо в этот раз ей кто-то помог. Несколько раз её было легко найти, но в последний раз она смеялась, умирая, будто знала что-то, чего не знал я. Как будто смерть была её планом. В большинстве случаев я находил её вскоре после Вознесения, а значит, сейчас должен охотиться за ней. Закончить эту чёртову игру, прежде чем она успеет начаться. Хотя с ведьмами, запертыми в аббатстве, будет немного трудно. Рано или поздно им придётся выйти. Я спрыгнул с крыльца, легко приземлившись на землю, и посмотрела на Оссу, который улыбнулся мне.
— Куда-то собрался и без меня? — спросил он, спрыгивая на землю и уже вытаскивая кинжалы. — Ты надел на нас эти маски; и самое меньшее, что можешь сделать — дать быть самими собой при возможности.
— Я хочу посмотреть, как моя маленькая ведьма спит, и подглядеть за её снами, — ответил я, одарив его порочной усмешкой, уже чувствуя запах её возбуждения, идя сквозь демонов, которые не могли почувствовать моё присутствие. Люцифер хотел со мной поиграть, я бы тоже поиграл, и на этот раз не будет пощады. — Разрежь их на грёбаные куски, отправь то, что осталось Люциферу, и тихо. Она спит, и мне нужно, чтобы она хорошо отдохнула.
