– Карточные долги в основном. Он мрачно усмехнулся.
– Мои или вы тоже имеете аналогичную проблему? Герцогиня была потрясена. Подобной наглости она еще не встречала!
– Ваши. По слухам, вы спустили состояние вашей жены за два года.
Он равнодушно пожал плечами.
– За полтора. А сейчас у меня сорок две тысячи империалов долга.
Невероятно! Это было намного больше, чем она слышала.
– Вы в серьезной беде, проконсул! Он мог бы просидеть в долговой яме, пока его не сожрут крысы.
– Я разорен.
– Вы переживаете?
Изгиб его губ едва ли можно было назвать улыбкой.
– Я не испытываю угрызений совести, если вы об этом. Совсем нет. А у вас?
К своему удивлению, она рассмеялась.
– Никаких! В таком случае, к делу. Похоже, что в Краснегаре возник спорный вопрос о престолонаследии.
– Или скоро возникнет. Вряд ли джотунны охотно признают власть женщины.
– Со времени моего последнего урока истории прошло многовато времени, ваше сиятельство! Вы должны разбираться в этом гораздо лучше, чем я.
Он усмехнулся.
– Империя – это акула, и она рада проглотить каждую мелкую рыбешку, которую поймает.
Для солдафона он выражался на редкость образно. Экке не надо было вспоминать школьные дни, чтобы знать, что любая сложная ситуация в других королевствах использовалась Империей для своей выгоды. Была ли то борьба за престолонаследие, гражданская война или хотя бы мелкий пограничный конфликт, легионы Империи сразу же устремлялись туда якобы для защиты одной из сторон. Какой именно – не имело значения, так как обе в конце концов неизбежно становились частью Империи. Они могли отвоевать свою свободу через' многие годы, но к тому времени страна уже успевала лишиться своих богатств. И герцогине не приходилось объяснять Игинги такие вещи.
– Если девчонка не сможет править, тогда лучшие шансы у моего сына.
Верзила насмешливо поднял бровь.
– Как я понимаю, тан Калкор имеет больше шансов.
Экка сердито стукнула тростью об пол. В ковре на этом месте уже образовалась дырка, вспомнила вдруг она. Должно быть, в последнее время это превратилось в привычку.
– Он имеет право через свою прапрабабушку. Но если женщина не может править, она и не может передавать титул! Так что ему будет трудно что-либо доказать. Его аргумент не пройдет!
– Аргументы джотуннов обычно очень весомы. – Игинги скрестил ноги и вытянулся в кресле совсем не по-военному. – Допустим, что ваш сын имеет право на престол, но ваш сын – подданный императора. Император не может оспаривать право женщины, поскольку его собственная бабушка была правящей императрицей. Так что ваши аргументы также сомнительны. Любопытно!
Она не ожидала, что Игинги обратит на это внимание. Экке самой потребовалось несколько дней, чтобы все обдумать. Обе стороны должны были признать, что у противника не меньше прав на престол. Естественно, никто этого не сделает.
– М-м-м, да. Но если император решит… решит выступить на стороне моей племянницы, тогда он, скорее всего, направит туда вас, ведь ваша область Пондаг граничит с Краснегаром.
К ее удивлению, Игинги слегка покраснел.
– Не обязательно, но допустим, что направит. Что конкретно вы предлагаете, ваша светлость?
– Привезите девицу обратно. Если ее отец умер. А если нет, то шок от вашего появления вполне может ускорить дело. Тогда провозгласите ее королевой, а она в срою очередь назовет вас своим вице-королем. Отправьте ее сюда, чтобы выдать за моего сына. Приятно, что мои потомки будут королями, пусть даже титул и спорный.
Проконсул встал и начал ходить по комнате. Это была вопиющая невоспитанность, а звук шагов по дорогим коврам на редкость раздражал, но герцогиня «держала лицо», как делала это всю свою жизнь.
– Очень умно! – сказал наконец Игинги. – Император будет держать правителя, кто бы из них это ни был, в кулаке, а Краснегар будет посылать налоги, чтобы оплатить стоимость защиты.
– Более того, ваши кредиторы вряд ли достанут вас там, а вы легко можете собрать там сорок две тысячи империалов, чтобы заплатить долги.
Он остановился у камина и посмотрел на нее с улыбкой почти презрительной.
– Это нельзя будет сделать, не вызвав голод. Как я слышал, жизнь там и так достаточно сурова.
– В вас заговорила совесть? Он пожал плечами.
– Это может привести к моему разжалованию или хотя бы замене.
– Моя семья имеет некоторое влияние в Хабе, проконсул. Он усмехнулся.
– Правда. Ваш сын не поедет в Краснегар?
– Он скорее умрет.
– Но зачем посылать туда девчонку? Пожените их сейчас, пока она здесь, под рукой. Она может подписать мое назначение до моего отъезда.
Это, конечно, было самым уязвимым местом ее плана. Экка это предвидела и приготовила ответ.
– Этот документ будет сомнительным, если она подпишет его заранее. Да и народ не поверит, если не увидит ее саму, подписывающую по своей воле.
Игинги опять усмехнулся.
– А что насчет джотуннов? С гномами и гоблинами легко воевать, но война с джотуннами будет кровавой. Вы рассчитываете, что Калкор согласится с вашим блестящим планом?
Герцогиня пожала плечами.
– Сомневаюсь, что ему будет до этого дело. Насилие и грабежи – вот что интересует его по-настоящему. Если бы он хотел, он давно захватил бы Краснегар. А танов можно подкупить.
– Возможно. Вы хотите, чтобы принцесса вернулась со словом!
– С каким словом?
Игинги хрипло расхохотался, откинувшись назад в кресле.
– Это же всем известно, что короли Краснегара до сих пор владеют одним из слов Иниссо. Если бы я знал слово, возможно, удача за игорным столом повернулась бы ко мне лицом.
Экка задумчиво покрутила свою трость, рассматривая золотой набалдашник.
– В таком случае девушка остается здесь. Иносолан в моих руках, а без нее никто не узнает слово… если оно вообще существует, конечно.
– Хорошо, я согласен, – сказал он. – Вы даете мне Краснегар в ленное владение, от имени вашего сына, а я посылаю обратно принцессу, знающую слово. Вы оплачиваете расходы.
– Это переходит всякие границы! Игинги хмыкнул.
– Это обязательное условие! Если называть вещи своими именами, я уже выжал из Пондага все, что можно. Мои люди несколько месяцев не получали жалованья и близки к бунту. Так что для начала мне нужна тысяча плюс принцесса, и я беру ее в Краснегар. Вы получите ее обратно и со словом, если она его узнает.
С самого начала Экке было ясно слабое место ее плана – она должна довериться этому прожженному негодяю. Но если ему действительно так нужны были деньги, то она будет иметь над ним хоть какую-то власть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
