к Джеку и говоря более резко, чем когда-либо говорил с ним раньше. – Не лезь не в свое дело и иди туда, где тебе самое место, – затем повернулся на каблуках и пошел прочь, как будто торопился, и в следующее мгновение Джек увидел, как он снова спускается в каюту.
На следующее утро Джек вышел на палубу и обнаружил, что шлюп несется вниз по реке под сильным бризом. Они плыли всю ночь и проделали большой путь. Джек понял, где они находятся. Берег, к которому шлюп сейчас направлялся, представлял собой высокий песчаный обрыв, возвышавшийся над устричными отмелями, где он когда-то рыбачил с Деннисом и негром. Он видел вдалеке сарай, стоящий на вершине высокого песчаного берега. Это выглядело очень странно и ново для него, и в то же время странно знакомо. Как будто кусочек его прошлой жизни был вырван и странным образом помещен в обстановку, которая была такой удивительно новой и непохожей.
– Где Джек Баллистер? – услышал он голос Дреда и резко обернулся.
– Я здесь! – сказал он.
Дред прошел немного вперед, поманил Джека, и тот подошел.
– Молодая леди внизу, в каюте, кажется, чувствует себя плохо, – сказал Дред. – Она ничего не говорит и ничего не ест. Ты ведь говорил, что когда-то знал ее, и что она знала тебя, что-то в этом роде?
– Ну, да, – ответил Джек. – Я знаю ее очень хорошо, но не знаю, вспомнит ли она меня сейчас.
– Смотри, – сказал Дред, – капитан думает, что ее могло бы немного взбодрить, если бы кто-нибудь знакомый спустился, поговорил с ней и принес ей что-нибудь поесть. Ты не мог бы раздобыть что-нибудь поесть, что любят такие благородные люди, как она? Видишь ли, мы не знаем точно, что им нравится и что им нужно, а нам придется плохо, если молодая леди заболеет и умрет на наших руках.
– Не знаю, – сказал Джек, – смогу ли я что-нибудь для нее сделать, но попытаюсь.
– Ну, тогда ты спустись на камбуз и посмотри, сможешь ли ты достать для нее какую-нибудь еду, а затем принеси на корму в каюту и попробуй убедить ее съесть кусочек.
Когда Джек полчаса спустя вышел из камбуза с тарелкой еды в руках, он услышал доносящиеся снизу, с кормы, звуки гитары. Он в первый раз спустился в каюту. Она была довольно удобной, но теперь выглядела грязной и захламленной. Постельное белье на койках было смято и грязно, как будто его давно не меняли, в помещении было душно, стоял кислый запах, смешанный с запахом застоявшегося табачного дыма. Хэндс лежал, по-видимому, спал, на скамье, которая шла вокруг каюты, а капитан Тич сидел по ту сторону стола со стаканом грога у локтя. Он прижимал гитару к груди, и его смуглые пальцы – на одном из них было серебряное кольцо – перебирали струны. Позади капитана на койке лежала темная фигура, безмолвная и неподвижная. Джек увидел на краю койки руку, белую, как воск, и заметил блеск колец на пальцах.
Капитан Тич глянул на него, когда Джек вошел, и перестал играть, когда Джек подошел к тому месту, где лежала молодая леди, и опустился одним коленом на подушки скамьи. Пират посмотрел на него с большим любопытством, и Джек некоторое время стоял, не зная, что сказать.
– Не хотите ли что-нибудь съесть, сударыня? – неловко сказал он наконец. Ответа не было. – Не хотите ли что-нибудь съесть, сударыня? – повторил он и продолжил: – Я принес вам то, что, я думаю, вы сможете съесть – немного курицы и немного риса. Вы не хотите поесть?
Она покачала головой, не оборачиваясь. Некоторое время он стоял молча, глядя на нее.
– Она ничего не хочет, – сказал он наконец, поворачиваясь к капитану Тичу.
Капитан некоторое время смотрел на нее в задумчивости.
– Ну, хорошо, – сказал он, – оставь ее в покое. Может быть, к полудню она достаточно окрепнет, чтобы что-нибудь съесть. Можешь отнести еду обратно на камбуз. Стоп! Давай посмотрим, что там у тебя. – Он с любопытством показал пальцем на еду, пока Джек держал тарелку так, чтобы ему было видно. – Курица с рисом, да? – сказал он. – Где ты взял курицу?
– Повар держал двух в клетке на носу шлюпа, – сказал Джек.
Днем стало известно, что капитан собирается остановиться на ночь в Норфолке, где у него были друзья, и на заходе солнца они бросили якорь на реке, а маленький городок, шпиль церкви которого виднелся над деревьями, лежал примерно в миле от них. Вскоре на палубе появился капитан. Он заплел в косички свою длинную черную бороду и был довольно скромно одет в коричневую одежду с медными пуговицами, белые чулки и туфли с пряжками. Лодка была готова и ждала его у борта, и он спустился в нее. Джек наблюдал, как она удалялась по направлению к берегу, поднимаясь, опускаясь и подпрыгивая на волнах. Коричневая фигура капитана высилась на корме с развевающимися полами сюртука.
– У него много друзей в Норфолке, – сказал один из мужчин, который, покуривая трубку, опирался на леер недалеко от Джека, – но сейчас ему нужно не останавливаться на достигнутом. Если бы он был на моем месте, а я на его, я бы сейчас вышел в море, не останавливаясь, чтобы сходить на берег поиграть в карты или попробовать грога. – Он вынул трубку из зубов и выпустил облачко дыма в ветреный воздух, мрачно глядя вслед удаляющейся лодке. – Это цена наших жизней, как он хорошо знает – стоять здесь с этой молодой леди на борту. Предположим, кому-то взбредет в голову подняться к нам на борт и выяснить, кто у нас здесь, в каюте. Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем все мы окажемся в тюрьме в Уильямсберге с петлей на шее?
Джек почувствовал внезапный прилив дурных предчувствий, охвативших его при словах этого человека. До этого момента он не понимал, что значит для него находиться на борту пиратского шлюпа, что, присоединившись к преступникам, он сам теперь был преступником. Некоторое время он стоял молча, глядя вслед удаляющейся лодке.
– Я полагаю, – сказал он наконец, – что капитан недолго пробудет на берегу.
Мужчина пожал плечами.
– Если он доберется до берега, до своих друзей и бутылки грога, возможно, пройдет бóльшая часть ночи, прежде чем он вернется.
Джек глубоко вздохнул.
– Ну, – сказал он, – конечно, это очень рискованно с его стороны.
В этот момент кто-то положил руку ему на плечо. Он вздрогнул и обернулся. Это был Дред.
– Молодая леди немного пришла в себя, – сказал он. – Может быть, если
