— Знаешь, хотелось бы как-нибудь встретиться с этим твои другом.
— Мне тоже, — охотно согласился с отцом Илья.
Женя пожал плечами.
— У меня есть с ним связь в реале, но вживую мы с ним никогда не виделись. Я предлагал пару раз, но он так ни разу и не согласился. А ты, — повернулся парень повернулся к брату, — его пытались завербовать и Первый Орден и Дружина, поэтому скажу сразу — шансов у тебя нет. Ну а в игре… молись всем богам Дастриуса, чтобы не наткнуться на него в бою. Там только один путь — на фонтан.
— Какая красота!
Юля с удовольствием наблюдала за тем, как её сестра и мама смотрят на последний подарок Тараса, который ей передала Катя. Это были два рисунка, портреты. Непослушный Лучик и Ведунья Запада — их аватары в игре. У них много фанатов и в клуб регулярно приходит от них всякое, в том числе рисунки, но это — на порядок выше самых лучших работ фанатов. Сколько времени Тарас на них потратил она даже не представляла. Юля видела рисунки в его доме и это были лучшие из его работ.
— Это надо выложить! — взволновано воскликнула Вера, сидя дома в шапке, той самой, что связал для неё Тарас. Этот факт по-прежнему вызывал у неё легкий ступор. Но именно его подарки под ёлкой вызвали наибольший восторг у Веры. Её сестра сейчас выглядела неимоверно счастливой, глядя на собственное отражение на бумаге. Все волнения и напряжение, что царили последнее время на работе, сдуло вмиг, стоило ей достать приготовленные для неё Тарасом подарки.
Насколько счастливее она была бы, знай от кого именно они? Юля хорошо помнила первые недели с того момента, как в их доме стало на одного человека дольше. Они тогда делил комнату, и она часто слышала, как Вера звала своего потерянного брата. В детдоме сказали, что это всего лишь защитная реакция ребенка, пережившего страшный стресс, придумавшего себе ещё одного близкого человека, взамен ушедшим. Время шло и понемногу Вера влилась в их семью, забыла об этом. Пока год назад к ним не пришли и не сказали, что у неё действительно есть брат, самый настоящий, которому меньше повезло в жизни и что тот вполне может заявится в их жизни не с самыми благими намерениями.
Какой же это был ужас. Сестра неделю не могла подняться с постели, оглушенная этой новостью. Чувство вины, появившееся после этого, до сих пор её не отпустило, и Юля понимала, почему Тарас не спешит показываться. Правда оказалась намного хуже, чем те сказки, что им рассказала женщина-психиатр «лечившая» Тараса. О, как бы она её «полечила», если бы довелось вновь встретиться! Если бы все было сделано по закону, по справедливости, то Верин брат уже год назад жил бы с ними и имел нормальную семью, нормальную жизнь. И такие рисунки Вера могла получать не только на Новый Год, а в любой день, абсолютно без повода.
Но ничего, сейчас эта история с битвой за крепость закончится, поутихнет и Юля возьмется за этот вопрос и познакомит наконец-то сестру с её родным братом.
Телефон в кармане завибрировал. Девушка улыбнулась, прочитав пришедшее от Тараса короткое сообщение:
«С новым годом.»
Этель молча потягивала вино, глядя на единственного человека в компании которого планировала встречать новый год. Тарас отложил в сторону телефон, прочитав пришедшее на него сообщение. Кратенькая улыбка при прочтении — единственная появившаяся на его лице за весь вечер.
Он принял её приглашение, пришел за несколько часов до двенадцати, приготовил великолепный ужин, за всё время проронив всего пару фраз. Потом они поели, естественно, молча. И с тех пор он устроился на диване, смотря на улицу, где в окнах здания напротив отражались салюты, безостановочно грохочущие на улице с того момента как отгремели куранты.
Она сама не знала на что надеялась, приглашая его к себе сегодня, но точно не на это. Они как будто вернулись во времена, когда она руководила «Грёзами», а он приходил туда на бои. С момента ухода оттуда прошло всего три месяца, но ощущалось будто прошёл целый год, а то и не один. Её бизнес в Дастриусе наконец-то заработал и сразу же стал приносить доход. Ворох проблем и решений, постоянные поездки по городам, новые знакомства и соглашения — в её жизни началась новая страница. И человек, благодаря которому всё это заработало уже сейчас, будто откатился назад. Улыбчивый и радостный Тарас, которого она узнала совсем недавно, начавший по-настоящему раскрываться после знакомства со сводной сестрой, испарился, не оставив ни следа. Молчаливый и хмурый парень замер у неё в зале, смотря в никуда.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Нет, так не пойдёт!
Этель поставила бокал на стол и встала перед своим единственным гостем, перекрывая ему обзор на улицу.
— Вообще-то Новый Год — это праздник.
— Знаю.
— А значение слова «праздник» тебе известно?
— Вполне.
Отвечал Тарас, даже не подняв головы, вообще не изменив позу, принятую ещё с полчаса назад.
— Что сказала Юля? Понравились Вере её подарки?
Девушка решила зайти с другой стороны. Разговоры о сестре — единственном живом родственнике, о его последнем члене семьи — всегда поднимали ему настроение, развязывали ему язык, чем Юля без устали пользовалась. Она тоже решила попробовать.
— Да, — последовал короткий ответ, заставивший Этель покрепче сжать кулаки. Она резко присела, чтобы их глаза оказались на одном уровне и замерла от неожиданности.
Этель за свою жизнь встретила множество людей, в самых разных состояниях и их степенях: радость, грусть, злость, ярость, скорбь, интерес и т. д. Все эти выражения покоились в её памяти, позволяя моментально определять настроение собеседника для построения наиболее располагающей линии поведения.
Но это был первый раз в жизни, когда она увидела такую сильную эмоцию — не скрываемую, всеобъемлющую печаль, спрятавшуюся у него в глазах.
— Что случилось?
Эта находка её напугала. Тарас уже несколько раз проявлял при ней сильные эмоции: когда она оставалась у него ночевать, когда он впервые увиделся с Юлей, кода они пришли к нему домой и он рассказывал о своих братьях. Но то, что она видела сейчас было намного сильнее.
— Я один.
Этель селя рядом с ним.
— Не высокого же ты обо мне мнения, — это была просто уловка, чтобы потянуть время и придумать план дальнейшего разговора.
Тарас хмыкнул, но уголки губ даже не шевельнулись.
— У тебя есть сестра, даже две. С одной ты уже знаком, а со второй познакомишься совсем скоро. Да и всё-таки, ты отмечаешь Новый Год со мной, а обычно так делают не чужие друг для друга люди.
Её рука легла ему на спину, ближе к плечу — самый простой жест выражения поддержки. Она сразу почувствовала их, даже через ткань. Шрамы, великое множество, широкие полосы пересекающихся линий, а кончики пальцев попали на какую-то… Ладонь сама исследовала границы. Этель даже не знала, какой должна быть рана чтобы оставить такой огромный рубец. Как будто кусок кожи и мяса просто выдрали из тела, и эта дыра сама заросла.
Тарас молчал несколько минут, прежде чем заговорить.
— Мы редко мечтали. Слишком мало времени у нас оставалось между тренировками, усвоением нового материала и обдумыванием способов выбраться. Никто не надеялся, что, если Яма когда-нибудь будет разрушена, то выживут все. Нет, никто не представлял даже, что выживет какая-то значимая часть от общего числа. Огромный сад, что собирался посадить Макки, у него в голове наверняка поддерживала бы всего пара братьев из его набора. Хиск скорее всего сидел на берегу океана в сопровождении не больше десятка братьев. Под дождём с Зармом нас бы тоже гуляло не много.
Но никто и никогда не представлял себя одного. Год назад я сбежал. Уже целый год я свободен и могу делать, что пожелаю: пробовать, учиться, создавать, исследовать. Но всё это могу делать только я один.
Этель села позади него, крепко обняв, не зная, как ещё помочь. Она хорошо разбиралась в людях и вполне могла помочь решить некоторые проблемы у них в головах, если у неё имелось такое желание. Но здесь её ум ничего не мог ей подсказать. Она даже представить себе не могла каково это — быть на его месте. Как уж здесь можно помочь?
