В течение 14—16 ноября наполеоновская армия (вместе со свежими корпусами Удино и Виктора она могла насчитывать до 50 тыс. солдат разной степени боеготовности с 250—300 пушками) переправлялась на правый берег реки. «Я перехитрил Чичагова!» – радостно воскликнул Бонапарт, обращаясь к своему свитскому генералу Раппу. Но тут подоспели русский авангард Ермолова, казаки Платова, войска Витгенштейна и одураченного Чичагова. Началось светопреставление.
До сих пор точно не известно, сколько Наполеон потерял при переправе. Только пленными его армия лишилась 24 тыс. в основном уже небоеспособных солдат. Множество было порублено казаками. Русской стороне эта операция стоила 4 тыс. человек. Вся земля в округе была покрыта трупами убитых и замерзших людей. Как военная сила Великая армия перестала существовать.
Но Наполеон с гвардией (порядка 8500 солдат) успел-таки перейти через Березину. Из-за нерасторопности генералов Ланжерона и Чаплица мосты через лежавшие по ту сторону Березины Земблинские болота остались не разрушенными, и по Земблинскому дефиле Наполеон ушел на запад.
...
Между прочим, в России общество было раздосадовано тем, что Наполеона не взяли в плен. Начались нападки на Чичагова, Тормасова, Витгенштейна и даже Кутузова! Лучше всех суть происшедшего отразил Крылов в басне «Лебедь, Щука и Рак». Бонапарт тоже отреагировал на случившееся. Если верить Коленкуру, он сказал: «Что сделал Кутузов во время нашего отступления, когда перед ним не было никого способного воевать, а были лишь полуживые существа и ходячие призраки? Все другие генералы стоили гораздо больше, чем эта престарелая придворная дама».
Итак, Бонапарту удалось ускользнуть, и агония его империи затянулась на два с лишним года. Потом поговаривали, что, узнав о случившемся, Кутузов с сожалением воскликнул: «Эх! Не все сделано! Если бы не адмирал, то простой псковский дворянин сказал бы: „Европа, дыши свободно!”» Не кривил ли тогда душой главнокомандующий? Согласно свидетельству Ермолова, Кутузов приказал ему составить докладную записку о том, как на самом деле складывались события при Березине, но чтобы никто не знал об этом. Такая записка, оправдывавшая П. В. Чичагова, была составлена, но «вероятно, умышленно затеряна светлейшим». Сам Павел Васильевич писал потом С. Р. Воронцову: «Самая большая моя вина в том, что я пришел на место, указанное императором; другие же, кто не пришел туда, все оказались правы». Не исключено, что у Кутузова имелись большие сомнения в необходимости полного разгрома Наполеона. Британский офицер связи при русской армии генерал Вильсон написал, что как-то услышал от русского фельдмаршала весьма любопытное замечание, брошенное как бы вскользь: «Я ни в коей мере не уверен, что полное уничтожение императора Наполеона и его армии будет таким уж благодеянием для всего мира: первенство достанется не России и не какой-нибудь другой континентальной державе, но только той, что уже и так является царицей морей, чье владычество тогда станет невыносимым». Эти слова оказались пророческими.
После переправы через Березину остатки французской армии продолжали таять и окончательно превратились в толпу мародеров, обезумевших от голода и стужи. Теперь всех интересовала только собственная жизнь и возможность добраться до любого места, где есть крыша на головой, тепло и еда… тепло и еда… тепло и еда… А тут еще начались настоящие морозы: температура упала до минус 26—30 градусов. Разыгравшаяся вьюга оказалась такой свирепой, что люди не видели, куда идти и невольно ходили кругами. Ветер, как режущий нож, пронизывал их до костей. Вчерашние солдаты замерзали сотнями. Живые завидовали мертвым. Огромные волчьи стаи бежали следом за французской армией. Кутузов резюмировал ход преследования: «Теперь и без меня все кончится».
...
Между прочим, даже во французской Старой гвардии осталось лишь 1600 солдат! Так, капитан снайперов гвардии сумел предъявить только одного лейтенанта и одного рядового! На гвардейцев уже нельзя было смотреть без содрогания. Кто-то шел без пальцев рук, кто-то без пальцев ног. Кого-то вели под руки, поскольку он полуослеп в русском белоснежье либо и вовсе тронулся умом.
То, что не поедали хищники, вороны и псы, покрывала своим белым саваном зима. Вьюга наметала над трупами белые холмики снега, и обратная дорога из России превратилась в нескончаемо длинное кладбище. Прибыв 22 декабря в Вильно, Кутузов писал царю: «Война окончилась по причине полного истребления неприятеля».
Но и русской армии победа над Наполеоном далась очень дорого, и она нуждалась в длительном отдыхе и в новых подкреплениях. Видя это, Кутузов сделал попытку отговорить императора от продолжения похода. Он считал, что с изгнанием Наполеона из России война должна для русских закончиться. Однако Александр I был уверен, что, если не добить неприятеля, он придет в Россию вновь. К тому же император считал Бонапарта личным врагом: «Наполеон или я, я или он, но совместно мы не можем царствовать!» Конец Отечественной войны не означал для Александра I мира с Бонапартом – вечной угрозой монархической Европе.
Кутузов был пожалован золотым оружием. К его княжескому титулу присоединилось наименование Смоленский (за военные действия по дороге к Смоленску), Кутузов благоразумно подчинился, но среди близких ему офицеров ворчал: «Самое легкое дело – идти теперь за Эльбу, но как воротимся? С рылом в крови!» Единственное, что ему удалось выторговать – двухнедельную передышку для измотанной армии. И все же он разработал план кампании 1813 г., по которому русско-прусские войска должны были двигаться по сходящимся направлениям от Берлина, Калиша и Бреслау на Лейпциг, чтобы упредить сосредоточение там войск Наполеона и не дать ему начать контрнаступление.
Ловкими дипломатическими ходами Кутузов выводит из игры союзных Бонапарту австрийцев, заключая с ними секретную конвенцию о бессрочном перемирии. Воодушевленный всем происходящим, прусский король Фридрих Вильгельм III награждает его сразу двумя высшими орденами – Черного и Красного орла – и драгоценной табакеркой. От прусского гражданства и имения Михаил Илларионович дипломатично отказался.
В январе 1813 г. русская армия по приказу императора вступила на территорию Пруссии – начался Заграничный поход. Но Кутузов уже больше не раздражал Наполеона своими маленькими военными хитростями и большими затяжными маневрами. Обладатель всех четырех степеней ордена Св. Георгия (он стал первым их орденоносцем!), светлейший князь Смоленский, генерал-фельдмаршал Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов скончался 16 апреля в половине десятого вечера. История как бы отозвала его с авансцены – свою роль он сыграл. Отечество было спасено.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
