устраивает совместную охоту; те, кто принимает участие в общих трапезах; те, кто добровольно соглашается сократить воспроизводство ради того, чтобы сберечь ресурсы… А применительно к религии – те, кто ухаживает за больными; те, кто дает деньги в долг, не требуя процентов; те, кто орошает участок земли совместно с соседом, живущим ниже по течению реки; те, кто жертвует деньги на выкуп братьев по вере из рабства… Все эти выгоды повышают благосостояние других, и способы, благодаря которым все это претворяется в жизнь, можно измерить в той же твердой валюте, в какой исчисляются индивидуальные затраты: это время, деньги, возможности, здоровье и, наконец, выживание и воспроизводство. Но перечень, приведенный Яннакконе, почти не упоминает о материальных благах. Он состоит из неясных духовных удовольствий, таких как говорение на языках. Нет, он не отрицает материальных выгод; время от времени он говорит о них во всех своих трудах – но он просто не отличает их от выгод духовных и не придает им особого значения, как показывает приведенный выше отрывок. А потому, хоть он и способен точно измерить строгость Церквей и материальные затраты на увлеченность религией, он не измеряет полученных благ с той же точностью – он даже не измеряет их в той же валюте – и ему просто нечего сказать о чистой прибыли, а теория его остается неподтвержденной.
Проверка делом: материальные блага от современной Церкви
Но неужели выгоды от религии столь никчемны? Недавнее исследование Корейской христианской Церкви, расположенной в Хьюстоне, штат Техас – вот наше противоядие от списка Яннакконе (Kwon, Ebauch and Hagan 1997). Прихожане Корейской Церкви в Хьюстоне – это в основном недавние иммигранты, многие из которых прибыли в США без денег, не имея ни жилья, ни друзей и не зная английского языка. После вступления в Церковь они тут же были вовлечены в сеть социальных связей, в том числе и дружеских, получили помощь и ясные перспективы. Построенная на этнических началах, эта Церковь может учесть особые потребности своих прихожан. Вновь прибывшим помогают купить машину, найти жилье, трудоустроиться или получить рекомендации в семью на место няни; сведения о них подают в социальные страховые службы; им предоставляют переводчиков, их встречают в аэропортах, в случае болезни или родов навещают в больницах; детей регистрируют для поступления в школу; им оказывают содействие в обращении за получением гражданства или в ведении судебных дел, – перечень материальных благ можно продолжать долго[54]. Новых единоверцев зачастую принимают на работу те, кто уже укоренился в американском обществе и имеет свой бизнес; наниматели также выигрывают от такого найма. Приведенный ниже автобиографический рассказ подводит итог огромным материальным выгодам, полученным одним из прихожан:
Когда я оказался в Хьюстоне, я совершенно никого здесь не знал. В кармане у меня было всего 200 долларов. Едва приехав, я тут же направился в Корейскую Церковь. Я знал, что Церковь может найти мне работу. Скоро они нашли мне место в ресторане, которым управлял прихожанин Церкви. Он разрешил мне есть сколько угодно и спать в ресторане ночью… вот так я экономил деньги, чтобы потом начать собственный бизнес «продаж на дороге». Я продолжил посещать Церковь. Позже, когда я открыл свой магазин, многие прихожане покупали у меня товары (Kwon, Ebauch and Hagan 1997).
Может показаться, что этот человек думал только о материальных выгодах, что и дало ему стимул для вступления в такую Церковь. Но не стоит спешить с такими выводами. Как мы уже отмечали, практическая сторона религии не отрицает других ее сторон – ни духовной, ни метафизической: они сочетаются и усиливают друг друга. Члены Корейской христианской Церкви получают духовные блага, которые считаются столь же важными, как и блага материальные, – эмоциональную поддержку, чувство принадлежности, уважение, которого так недостает в их статусе в американском обществе. Вот рассказ о мистере Киме. Он прибыл в Америку еще до того, как в Хьюстоне возникла Корейская Церковь, но тем не менее вступил в ее ряды уже успешным бизнесменом:
Мистер Ким приехал в Хьюстон из Кореи 20 лет тому назад. Он говорил, что в те дни, когда он работал с 5 утра до 11 вечера по семь дней в неделю, он просто не успевал задуматься о том, что нужно его душе. Он стал успешным бизнесменом, упрочил свое положение, но его стали одолевать уныние и скука. Он начал посещать Корейскую христианскую Церковь и вошел в малую группу, которая, по его словам, «спасла» его от эмоциональных проблем. В Церкви он нашел друзей, обрел чувство причастности к чему-то большему и «смысл бытия», о которых и не вспоминал со времени его приезда в Америку, в дни борьбы за положение в обществе.
Возможно, мистер Ким, присоединившись к Церкви, получил и финансовую выгоду – прихожане могли стать его работниками или потребителями его услуг, – но я готов принять за чистую монету его признание об удовлетворении эмоциональных потребностей. Я не думаю, что люди руководствуются исключительно материальными интересами – и, тем более, только интересами эгоистичными (Sober and Wilson 1998; Wilson and Sober 2001). И то, что мистер Ким делился своим благосостоянием, обменивая доллары и центы на чувство причастности к чему-то большему, кажется мне вполне правдоподобным. А особенно остро человеку требуется уважение. Мистер Сон, 68-летний диакон церкви, в Корее был профессором колледжа, но американские университеты его не приняли, и в конце концов ему пришлось открыть цветочную лавку. Я нахожу убедительным, что уважение, оказываемое ему как пресвитеру церкви, было для него важнее материальных выгод. Возможно, он бы и по доброй воле потерял в деньгах, чтобы заслужить уважение. Потребность в уважении для человека – базовая, но корейцы особенно ценят это чувство, а к корейским иммигрантам его проявляют крайне редко – и потому Корейская Церковь в Хьюстоне учредила немало «официальных» должностей, наделяющих формальным статусом лиц, их занимающих[55].
В рассказе, приведенном выше, встретился термин «малая группа» (англ. cell group, «группа-ячейка»). Это новый тип социальной организации, так называемого пастырства в малых группах; в Южной Корее его не так давно начали развивать двое священников. Прихожане церкви проживают в городском округе Хьюстона, и в дополнение к еженедельным воскресным
