Инструкции, которые мне дали, гласили, что мы вместе с Сеней должны подплыть к яхте, а потом разделиться: мне предстояло громко орать, всячески отвлекая оставшихся на яхте, а Сене тем временем нужно было забраться на яхту, обезвредить пиратов, снять корабль с якоря и потихоньку отвести от нашей «Королевы».
— А если они не станут отвлекаться на мои вопли? — спросила я.
— Ори так, чтобы стали! — сказал Миша. — Кричи: помогите! тону! тону!
— А если я и в самом деле начну тонуть?
— Вот и отлично! Значит, тебе не придется врать… — «успокоил» безжалостный Смыш.
— А если они не захотят меня вытащить?
— Захотят как миленькие! Они в каждом человеке заинтересованы. Может, ты важная птица и за тебя заплатят звонкой монетой…
— А если они меня вытащат?! — Эта перспектива пугала больше всего.
— Что ж, смирись и веди себя тихо и незаметно. Но, скорее всего, к тому моменту Сеня уже будет на яхте и придумает, как тебе помочь.
— «Будет на яхте»! — бормотал Сеня. — Легко ему говорить! Попробовал бы сам поработать пловцом и акробатом под дулами автоматов!
Однако нельзя было долго дуться на друзей, которым предстояло остаться в раскаленном пекле. Да и раздумывать долго тоже было нельзя — небо начало показывать характер: тучи смялись в плотный ком и принялись пулять в морскую поверхность стрелы молний — пока еще далеких, но уже страшных.
— Поторопитесь, — Миша озабоченно посмотрел на часы. — Через час тут будет потоп.
— Вот и славно, — заявила вдруг Танюсик. — Вот и пусть. Дождик зальет вулкан, огонь погаснет, и мы спасемся…
— Дождик еще и нас зальет вместе с вулканом, — скептически хмыкнул Смыш. — Знаешь, что такое тропический ливень? Все московские ванны, одновременно вылитые тебе на голову.
— Не надо о Москве, — всхлипнула Танюсик, мужественно переступив через очередной корень. — И о ванне тоже не надо.
Мы добрались наконец до берега. Картина, открывшаяся отсюда, была еще более устрашающей. Небо, окрашенное в багрово-свинцовые тона, слилось с водной гладью, которая уже морщинилась водяными валами. Наша «Королева» качалась на волнах, беспомощная и плененная, бок о бок с пиратской «Королевой» — наглой, грязной, с царапинами и боевыми шрамами на обшарпанных бортах. Прекрасная принцесса и маленькая разбойница…
— И вы хотите, чтобы мы уплыли отсюда на этой развалюхе?! — возмутилась Танюсик. — Вместо нашей миленькой беленькой красавицы?
— Ну, Тань, что же я могу сделать, — Брыкало виновато развел руками. — Ничего другого нет, ты же видишь…
— Не капризничай! — одернула я Танюсика. — Поплывешь как миленькая на том, что подадут!
— А ты точно уверена, что справишься? — озабоченно спросил меня Смыш. — Ты не переоценила свои силы?
Эх, если бы я сама знала! Но я видела, что Миша волнуется, и это немного подбадривало. Не отвечая, я быстро обняла хоббита, чмокнула в щеку, и мы с Сеней одновременно ступили в воду.
Она оказалась неожиданно холодной, и я снова ощутила груз тоскливой неотвратимости — пути назад не было, а впереди открывалась страшная пучина…
И эту пучину мне предстояло переплыть стилем брасс. Потому что другими стилями я плавать не умела.
А вот Сеня умел, и с места в карьер рванул кролем, да еще так спортивно, что я сразу отстала и почувствовала себя жалким лузером. Неплохое начало для совместного задания!
Однако кричать и гнаться за ним не имело смысла — пусть себе чешет, все равно без меня ему не справиться, а мне надо экономить силы, потому что дистанция до яхты была пределом того, что я могла осилить — около семисот метров. А потом надо еще кружить около, и сколько это займет времени — неизвестно…
Потихоньку, понемножку я приближалась к яхте, и моя самооценка шла вверх — еще бы, оказывается, я такая храбрая! Совершаю одни сплошные подвиги! Но заряда самодовольства хватило ненадолго. Проплыв половину дистанции, я вдруг почувствовала сильную усталость. Ведь столько всего навалилось в этот день — и съемки, и вулкан, и пираты, и неудача с кладом… А теперь еще и эта неожиданная тренировка по плаванию. Именно так я старалась успокоить себя — представить происходящее обычной тренировкой в бассейне. Вокруг полно народу, тренерша стоит на бортике и сердито кричит: «Алешина, не спи! Скоординируй работу рук и ног! Десять раз по пятьдесят за тридцать минут!»
Уловка работала. И слава богу. Потому что если бы я начала думать о том, что НА САМОМ ДЕЛЕ ПРОИСХОДИТ, то камешком пошла бы ко дну.
Я перевернулась и немного полежала на спине — усталость не проходила. На всякий случай посмотрела назад — но возвращаться было поздно. Был как раз тот самый противный момент, когда и в ту, и в другую сторону расстояние одинаковое…
Я снова легла на спину, взглянула в небо и поняла, что тучи вот-вот прорвутся и хлынет дождь. И действительно, в это самое мгновение, прямо у меня на глазах началась гроза, и погода переменилась быстрее, чем я перевернулась обратно.
Шквалистый порыв снес гребешки волн, вздул паруса на нашей «Королеве», яростно плеснул в лицо водой, и тут же сверху упали первые капли.
Я не успела опомниться, как вода вокруг забурлила и вскипела. Дождь окружил плотной стеной, отрезая от кораблей и Сени, уплывшего далеко вперед, и я поняла, что осталась совсем одна. И тогда я забыла все наставления тренерши, и вообще забыла, что умею плавать, и заорала во все горло, громко, истошно, от души:
— Спасите! Хэлп! Тону! Кто-нибудь!
Волна ударила в лицо, я захлебнулась и ослепла. Кричать стало невозможно, я с трудом хватала ртом воздух, изо всех сил стараясь удержаться на поверхности. Вся жизнь проплыла перед мысленным взором в виде фоток на мобильнике: я с большим мишкой на утреннике в детском саду, с двумя белыми бантами первый раз иду в первый класс, с маленьким Смышем на балу, со знаменитостями Тимой Миланом и Сергеем Пузыревым на сцене, с Лехой и с собаками в парке, с Камалем на дискотеке… Сцены из школьной и домашней жизни, друзья, родители, одноклассники, учителя… И снова мой Леха! Как много всего произошло за четырнадцать лет! И как мало… И как я всех люблю! Даже школу, которую раньше ненавидела, и даже самую гадкую училку Тучу… Я уже многое умела, но многому так и не научилась: вязать, петь, танцевать, сдавать экзамены, шевелить ушами, говорить по-китайски, пользоваться тампонами…
И это вдруг так разозлило меня, что я, почувствовав неожиданный прилив сил и злости, снова заорала:
— Господи, да спаси же ты меня! Ведь я так и не купила себе тот бюстгальтер от «Инканто», который ждет, когда я вырасту!
И в этот момент из-за стены дождя выплыла Волна. Она была огромной, как гора, и надвигалась тихо и величественно, осознавая свою силу и мощь — вылитый Девятый вал с бессмертной картины Айвазовского! Если до этого у меня и были какие-то проблески надежды, то теперь я поняла: все. И тогда я наспех прошептала молитву, закрыла глаза и… и услышала такой знакомый голос Сени Брыкалы:
— Сашка! Ты где? Не утопла еще? Лови круг!
Из стены дождя выскочил спасательный круг и плюхнулся рядом — в тот самый момент, когда Девятый вал накрыл меня с головой. И тогда в последнем отчаянном усилии я вытянула над головой руки и схватилась за пухлый белый бублик. Не знаю, каким чудом мне удалось удержаться, оперативно выплыть и вскарабкаться на неожиданное средство спасения.
— Живучая! — восхищенно прокричал из-за дождя Сеня, а потом крепкие руки подхватили меня под мышки и подняли вверх — легко, как котенка. И вот я уже рядом с Сеней, который стоит на палубе бандитской шхуны — высокий и величественный, как Нептун.
У него получилось!
У меня получилось!!
У НАС получилось!!!
— Ты что? Ты как? — одновременно произнесли мы, а потом бросились друг другу в объятия и расцеловались.
— Хорошо, что Танька не видит, — крикнул Сеня и так резко крутанул штурвал, что я едва устояла на ногах. — И Смыш! — Он удовлетворенно кивнул, вглядываясь в какие-то одному ему понятные ориентиры.
— Мы к берегу? — Ветер бил в лицо, слова сносило, и приходилось громко орать. Зато можно было быть спокойной, что чужие уши нас не услышат.
— Заберем своих! — прокричал в ответ Сеня.
Я нашла какую-то куртку и накинула на себя — в купальнике было невыносимо холодно — первый раз за прошедшую неделю! Съежившись под порывами ветра, я стояла рядом с Сеней, вцепившись в его рукав, и слушала рассказ бравого капитана Врунгеля о его невероятных похождениях.
— Я и не думал, что все получится с полпинка! Они только одного часового оставили, он сидел на палубе с ноутбуком и в наушниках. И трап был спущен, как будто специально для меня! Ясный пень, он в наушниках ничего не слышал, даже когда я за его спиной на палубу выбрался. Ну а спихнуть его в море было делом одной секунды! Он, по-моему, и не понял, что с ним случилось, даже когда уже летел в воду. Ну а я — придавил газ и вперед! А тут как раз гроза… — Его слова были подхвачены очередным ударом грома. — А потом я тебя увидел, ты так смешно барахталась! Словно совсем плавать разучилась!
