Читаем без скачивания Физиогномика и выражение чувств - Паоло Мантегацца

Все всегда повторяли и повторяют известную фразу, что первая любовь – единственная, настоящая любовь; и обыкновенно добавляют к этому, будто бы истинно любить можно только раз в жизни. Владея достаточным запасом красноречия и прибегнув к некоторым софизмам, не трудно поддержать и защитить указанное изречение. Однако жизненная практика слишком часто противоречит такому положению.

Одна известная писательница утверждала, напротив, будто последняя любовь – единственная истинная любовь. Она утверждала это искренно, вовсе не замечая, что своим заявлением дает пищу насмешкам и иронии для коварных и злых людей. И действительно, можно спросить, какую же любовь считать последней? А вдруг та, на которую смотрели, как на последнюю, окажется предпоследней или третьей с конца и т. д.?

Обыкновенно, мы именно в первую любовь вкладываем всю непреодолимую силу девственной страсти и если вообще изображают любовь слепою, то первая любовь вдвойне слепа. Вот причина, почему первая любовь влечет за собою столько разочарований; вот почему столько браков, явившихся плодом такой любви, оказываются несчастными. Ведь нет такого юноши, который в 20 лет мог бы сказать себе, что хорошо знает и понимает это хамелеонообразное создание, этого ангела-демона, имя которому женщина! И какая же девушка в 15 лет может сознаться, что хорошо знает и понимает это животноподобное существо, имя которому – мужчина?

Вот почему, если бы можно было дать точную статистику кратковременной, закончившейся изменой любви и статистику любви долговечной, ясной и верной, то главное место в первой статистике заняла бы любовь среди молодых людей, а во второй – любовь людей уже в более зрелом возрасте.

Необходимо внести хотя бы немного света во тьму неведения, которой окутано все, касающееся любви. Надо дать молодежи факел в руки, чтобы пламя его освещало ей путь в темном лабиринте любви, в который она устремляется с такой отвагой и таким доверием!

Древние латинские предки наши ставили над входом в свои жилища поэтическую надпись: «Cave canem». Мне бы хотелось, чтобы и неопытные юноши над входом в приюты их любви читали начертанную пламенными буквами надпись: «Cave amorem».

Если ваши руки встретились в нежном пожатии, и губы слились в поцелуй – прежде всего и непременно будьте искренни друг с другом. Чувствуя, что вы из тропических стран мало-помалу спускаетесь в более умеренную область, скажите же сейчас об этом вашей подруге или вашему товарищу по любви.

И если бы вы когда-нибудь заметили, что пламя в вашей груди начинает уступать место холоду, или же что из сфер солнечных сияний и райского блеска вы очутились вдруг в равнине, идете ли вы по самой обычной проезжей дороге или где-нибудь в прохладной тени – тотчас же спешите сообщить все это своему спутнику или спутнице в любви.

Не пытайтесь, побуждаемые чувством жалости, зажигать бенгальские огни, которыми вы стараетесь заменить прежнее солнечное сияние, прежний солнечный блеск. Не начинайте растапливать печь там, где прежде горел вулкан. Не всегда оказывается виноватым в нашем охлаждении наш товарищ по любви: вернее всего, что сама наша любовь была и невелика, и недостаточно одарена долговечностью и именно поэтому погасла через несколько дней или несколько месяцев.

В таких случаях остается одно: расстаться искренно и просто, как приличествует джентльменам. К счастью, чаще всего случается, что пламя любви угасает в обоих сердцах почти одновременно.

Искренность ваша вызовет искренность и вашего товарища по любви, и вы разойдетесь мирно, без слез, без всякого кровопролития.

Не трудно разомкнуть то, что уже не может дольше оставаться сомкнутым.

Если же случилось бы, что вы одни спустились со жгучих высот любви в прохладную долину, а товарищ ваш продолжал жить на этих высотах, тогда, конечно, ему предстояло бы пролить не мало горьких слез, и разлука должна бы выйти очень тяжелой.

А все же и это горе лучше лицемерия – лицемерия ежедневного и ежечасного.

Если любовь ваша была свободна, и ее не смыкали цепи клятвенного договора – в вашей жизни будет перелом, вам не легко будет перенести тяжелую бурю; тем не менее, вы честно и с чистой совестью расстанетесь друг с другом.

Если же, наоборот, клятвенный договор перед Богом и людьми сковал цепь, которая из гирлянды роз превратилась потом в железные кандалы, вы все-таки можете тогда сохранить на всю жизнь друг к другу искреннюю и честную дружбу, можете сохранить обоюдное уважение и будете в состоянии мирно и ясно провести вместе остаток вашей жизни.

Самый грубый и возмутительный из всех грехов любви – как перед религией и законом, так и перед нравственностью– преднамеренное обольщение девушки с намерением тотчас же бросить ее. Этот грубый и недостойный грех заслуживает собственно иного имени – имени «преступления». Это настоящее преступление как перед людьми, так и перед Богом. Оно наказывается религией – осуждением на геенну огненную, а закон применяет к нему, смотря по обстоятельствам, известное число лет тюремного заключения. Но грозные муки ада так еще далеки, а суд очень редко и вовсе уж не так строго наказывает за это грубое преступление! Обман и ложные клятвы виновного и ловкость его адвокатов сумеют открыть не одну лазейку для устранения какого бы то ни было наказания. Что же касается общественного мнения, которое должно было бы в этих случаях являть собою высшую судебную инстанцию, то оно слишком часто относится очень снисходительно к виновному.

В таких вопросах любви, как, например, обольщение и разврат, большинство все еще держится мнения тех граждан города Лукка, которые, улыбаясь и пожимая плечами, так часто и так охотно повторяют циничное и насмешливое изречение – questo non guasta il galantuomo (это не портит джентльмена).

Грубый грех преднамеренного обольщения никогда не может быть совершен людьми, в высоком, истинном смысле слова, цивилизованными, и должен обязательно исчезнуть вместе с дальнейшим развитием цивилизации. Нравственная наша чуткость все больше и больше развивается вместе с возрастанием идеализма. С другой стороны, общее образование все более расширяется, и грех преднамеренного обольщения девушек и женщин непременно должен совершенно исчезнуть из списка человеческих грехов и проступков.

III

Надеюсь, что никто из моих читателей никогда не был повинен в грубом грехе преднамеренного обольщения девушки или женщины с предвзятой мыслью тотчас же потом бросить ее. Но не то, вероятно, окажется, если заговорить о грехе неверности женщин, будь она любовница или жена. Вряд ли кто из мужчин не был, не есть или не будет повинен в неверности, так как почти все они придерживаются мнения уже названных мною граждан города Лукка: «Questo non guasta il galantuomo». (Это не портит джентльмена.)

Я лично далеко не держусь этого мнения большинства, а также и не стою на стороне тех, кто, допуская неверность для мужчины, отрицает это право для женщины. Но я признаю, что вина неверной женщины куда больше вины неверного мужчины, хотя и мужчину нельзя оправдать в этом отношении, как я и пытался доказать в моей «Физиологии любви».

В настоящей статье мне бы хотелось исследовать причины неверности в любви; мне бы хотелось глубоко разрыть и перерыть всю почву, в которой скрываются корни этого греха. Вся наружная часть этого дерева у нас всегда на виду: ствол, ветки, листья, цветы и плоды, но мы очень редко добираемся до корня, который, между тем, – начало и источник всей этой внешней пышной растительности. Даже в том случае, если бы мы умело, терпеливо и бережно вынули растение и стряхнули с корней его землю, все равно невозможно было бы не оторвать или не сломать мельчайших и тончайших корневых отростков, которые так и остались бы в земле незримыми для всех. А между тем, именно они и дают питание и жизнь всему дереву.

Еще труднее, чем у обыкновенных растений отыскать все корни грехов любви. С виду растения любви все очень схожи друг с другом, но какие различные у них корни! В каких различных слоях почвы берут они свое питание и жизнь! Некоторые вбирают в себя соки тончайшими и самыми поверхностными корнями: стоит одной рукой вытащить растеньице и тотчас же без малейшего вреда для него можно пересадить.

Напротив, бывают растения с такими крепкими, пробивающимися в самую глубь почвы, корнями, что даже с заступом и киркой не удается разыскать все мелкие разветвления этих корней.

Конечно, можно вырвать растение, даже вместе с корнем, но только после больших усилий, после глубокого поранения; и после того останутся в земле оторванные корни. Сколько придется уничтожить в этом случае привязанностей, чувств радости и горя!

IV

Само собой разумеется, что даже наиболее целомудренная и наименее требовательная из женщин все же имеет полнейшее право срывать цветы с древа любви и даже претендовать на его плоды, доставляющие ей высшее из счастий – счастье материнства. Если же ей изменяют, если ее обманывают в этом священном ее праве, понятно, что она будет возмущаться, что она сначала скажет самой себе в глубочайших тайниках своей стыдливости и своих любовных желаний: «Ты – женщина, отчего же он не мужчина по отношению к тебе?» Затем эту же самую жалобу она повторит во всеуслышание, и первые ее сомнения в верности ей любимого человека зародят в ней первые мысли о мести… А тогда может случиться, что она свернет с пути долга и чести, что и она также изменит и обманет с целью сорвать эти цветы и плоды любви, претендовать на которые всякая дочь Евы имеет полнейшее право. Как врачу и поверенному многих женщин, мне не безызвестна тайна их мученичества и их добродетели. Предположим, например, что брак, не дал женщине ни цветов наслаждения, ни плодов материнства. С некоторого времени ей стало ясно, что никогда уже не насладиться ей радостями чистой любви, что никогда дом ее не будет украшен колыбелью рожденного ею ребенка. Но, зная вместе с тем и о том, что жизненный спутник ее, которого она уважает и любит, ни в чем не грешен, она мужественно, геройски решается избегать постыдной измены, оставаться до конца жизни бесплодной и бездетной.