— Какая?
— Наука равновесия. Вы правы, Ланс: война — ремесло, полководец подобен лекарю, который взрезает нарыв. Но умелый лекарь может вылечить и без ножа, главное, вовремя заметить болезнь и вовремя дать лекарство.
— Вот с лекарем меня ещё не ровняли! И ваша наука…
— Трактат о лечении стран. Смотрите, — сказал я ему, — вот карта, и на ней нарисован наш материк. Огромный Кеват, не очень большой Квайр, Лагар ещё меньше, а Тардан — совсем пустячок. Бассот мы пока не будем считать. Что будет, если мы сбросим с карты хотя бы одну страну? Ну, хотя бы Тардан, раз он так мал.
Лагар останется хозяином побережья, единственным владельцем заморских путей. Он устанавливает цены и, конечно же, богатеет, но только на пользу ли это ему? Вот Квайр — производитель товаров, а вот Кеват — производитель сырья. Не усмехайтесь, Ланс, мы все благородные люди, а торговля — низкое ремесло, но она та кровь, что питает страны. Квайр не обеспечивает себя хлебом и шерстью, Лагар может себя прокормить, но одет он в квайрские сукна, и рубится саблями квайрской стали, а Кеват нуждается во всем, что производит Квайр и Лагар, да ещё в товарах, привезённых из-за моря. Так вот, если Лагар снизит цены на наши товары и поднимет на то, чем торгует сам, он нарушит теченье торговли и ударит по нашим ремёслам. Равновесие нарушится.
— И война?
— Да. И в этой войне Квайр с Кеватом окажутся заодно.
— Из-за купчишек?
— Ну, Ланс! Вы рассуждаете, как гинур, который живёт на доходы с поместий. Сейчас только торговые пошлины наполняют казну, и ваше жалованье идёт из этой кубышки. Когда дела худы, государи не прочь их поправить за счёт соседа.
— Бывает, — ответил Ланс неохотно.
— А вот Кеват. Он может всех накормить, всех одеть и обеспечить железом. Но с ремёслами там неважно, потому что крестьяне привязаны к земле, а свободный ремесленник, как и всякий простолюдин, совершенно бесправен. У Кевата нет выхода к морю, и приходится дёшево продавать сырьё и втридорога покупать товары. И, конечно, ему стоит подмять под себя и Квайр, и Лагар, и Тардан, чтобы разом заполучить всё, что надо. Что бы могло ему помешать?
— Квайр?
— Да, сильный Квайр, связанный союзными договорами с Лагаром и Тарданом.
— А сам Квайр?
— А самому Квайру нужен под боком Кеват, чтобы он не стал слишком сильным и не нарушил равновесия сам. Простите мне долгое поучение — но это единственное, что я могу предложить. Наука равновесия не исключает войны — возможны несогласия, которые нельзя разрешить иначе. Главное, чтобы все вернулось в свои берега, чтобы все эти страны остались на карте, и ни одна не могла оказаться сильнее всех прочих.
— Чудная наука, — сказал Ланс. — Уж больно все просто!
— Вам понравилось то, что мы в Приграничье? Вы сумеете это забыть?
— Не знаю, — ответил он хмуро. — Нет, наверное.
— Если мы не научимся блюсти равновесие, лет через пятнадцать это случится опять. Нас с Огилом уже не будет в живых и наука невозможного умрёт вместе с нами. Кто тогда остановит Кеват? Лучше подпереть оседающий дом, чем погибнуть, когда повалятся стены. Мы в самом начале равновесия, Ланс. Надо успеть его достроить.
— Может, вы и правы, биил Бэрсар… Ладно, — сказал он. — Буду учиться!
Послезавтра мы выезжаем в Лагар.
Завтрашний день забит до минуты, а сегодня я раздаю долги. Устроил прощальный пир для лагарцев и каждому что-нибудь подарил. Не плата за то, что они совершили — за это нельзя заплатить — просто подарки на память. Маленькие вещички немалой цены, кто захочет, тот выкупится со службы, и кое-кто возвратится ко мне.
А теперь я хочу заглянуть к Эслану. Совсем короткий визит, на несколько слов.
Так я ему сказал после долгий приветствий.
— Я счастлив вас видеть, царственный кор, но я очень спешу и вынужден лишить себя радости долгой беседы. Через месяц, когда я вернусь…
— Вы опять нас покидаете?
— Да, царственный кор, послезавтра.
— И то, что вы хотели бы мне сказать…
— Всего лишь совет. Осмелюсь вам посоветовать, царственный кор, начать с акихом переговоры о выкупе ваших поместий. Я думаю, вам не надо уж очень стоят за ценой.
— Вот как? А местом жительства вы мне советуете избрать Балг?
— В Касе вы под моей защитой, царственный кор.
— Весьма вам благодарен, — ответил он надменно. И вдруг накрыл мою руку своей рукой, заглянул в глаза и сказал с неподдельной печалью:
— Неужели это так скоро? Жаль.
Опять мы с Эргисом в Лагаре, но нет с нами Дарна и нет Эгона. И только Двар остался из тех, что вышли со мною из первого Приграничья. Последний из шестерых.
Невнятная слава опередила меня; все знают, что я герой, хотя и окутан тайной. Меня приглашают наперебой; в одном из домов мы встречаемся с гоном Эрафом и еле киваем друг другу. Довольно забавно для тех, кто видел нас в прошлом году, но я не хотел бы навлечь на Эрафа опалу.
Тубара опять нет в столице — старик непоседлив, но Ланс уже мчится к нему, и я не спеша ожидаю его возвращения.
Зачем мне спешить? Дел торговых мне на неделю, а не торговых… Раз лесную границу можно закрыть на замок, меняем систему связи. Будем прокладывать связь через Лагар.
Мой товар интересен и для квайрских купцов, а для Эргиса весьма интересны их слуги. Зелор нам дал кое-какую наводку, и мы потихоньку готовим надёжный канал. Все на совесть: постоянный, резервный, цепочка из маяков, быстроходный посыльный корабль.
Я не на шутку готовлюсь к блокаде Каса. Баруфу, конечно, это совсем ни к чему, но если с ним что-то случится… И боль — сильнее, чем в полузажившей ране. И стыд: как я посмел смириться? Почему я не делаю все, чтобы его спасти?
Я делаю все, чтобы его спасти, но что-то теперь мы с Баруфом не понимаем друг друга. Он словно, и правда, считает меня врагом и начисто обрывает любую попытку контакта.
Наверное, он не хочет, чтобы его спасли.
Квайр, победитель Кевата, поднимается из-под развалин. Юг разорён, но в Среднем Квайре созрели хлеба, и, кажется, голода этой зимой не будет.
Полным-полно моих квайрских знакомых в Лагаре, и у них не хватает ума сторониться меня. На рынке и в гавани или в портовых харчевнях я случайно, хотя неслучайно, приветствую их, и они снисходительно утоляют моё любопытство, горькую жажду изгнанника, так смешно потерявшего Квайр.
Лагарцы знают, что я участвовал в этой войне — квайрцы нет. Лагар, Тардан и Бассот понимает, какой была эта война — квайрцы нет. Словно и не было в Квайре великой войны, съевшей десятки тысяч людей, разорённого Юга, сожжённого Биссала.
Петушиное чванство, упоение победы, но никто не способен представить, во что она нам обошлась. Тоже ошибка? Нет. Баруф хочет выиграть время, и поэтому беженцев не пускают в столицу, а людей из столицы не пускают на Юг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
