Читаем без скачивания Записки Клуба Лазаря - Тони Поллард

Рассел вытер платком пот со лба.

— Извините, но вам не стоило приходить сюда, Филиппс. Так что вы там говорили?

— Возможно, я смогу вам помочь.

— При всем моем уважении к вам, доктор, вы пассажир, и вас это не касается. Эта зона закрыта для всех, кроме членов команды.

— Я полагаю, что человек, которого вы ищете, был здесь.

— Что?

— Я шел за вами следом, как вдруг кто-то выскочил из темноты и толкнул меня. Он побежал назад через тот люк.

— Когда это было?

— Прямо перед тем как этот громила набросился на меня.

— Вы смогли бы опознать его?

— Я его даже не видел. Он подошел сбоку, сбил меня с ног и исчез. Думаю, он прятался за кучей угля. Вероятно, вы не заметили его, когда шли сюда.

Рассел повернулся к кочегару.

— Проклятие, Симмс! Я же велел тебе оставаться здесь и следить за ситуацией. Теперь этот человек сбежал, и одному Богу известно, что он замышляет!

— Извините, сэр, я только отлучился, чтобы проверить третий котел. Хотел убедиться, что он нормально работает, а потом тут же вернулся.

Несмотря на то что Симмс обошелся со мной грубо, мне было почти жалко этого нерасторопного гиганта.

— Он оказался скользкой рыбешкой, — посочувствовал я. — Вероятно, этот человек уже возвращался назад, когда появился я, и скорее всего решил, что лучше иметь дело со мной, чем… чем с Симмсом.

— Вполне вероятно, — согласился Рассел, взяв лампу у своего помощника. — Восток, проводите доктора Филиппса в его каюту, я должен здесь все осмотреть. Спокойной ночи, доктор.

Меня разбудил звон цепей, бьющихся массивными звеньями о нос корабля. Со дна реки поднимали якорь. Вода в стакане у моей кровати заволновалась, как маленькое море, от вибрации двигателей, приводивших корабль в движение. Я еще толком не проснулся, но мне уже хотелось поскорее очутиться на палубе, пока корабль не отчалил. Я быстро оделся и решил, что побреюсь позже. Выглянув в иллюминатор, я увидел, что день выдался прекрасным, небо было почти безоблачным, а на море, в отличие от вчерашнего дня, не было белой пены.

На палубе уже толпился народ — люди собрались у перил, чтобы полюбоваться окрестностями, и я поспешил протиснуться в узкое пространство между двумя пассажирами. По реке плыли маленькие суда, и собравшиеся на них люди в свою очередь рассматривали нас. Несколько пассажиров взобрались на высокий кожух гребного колеса, откуда открывался самый лучший вид с корабля, разумеется, не считая верхушек мачт. Те, кто не смог взобраться на кожух, но не хотел ничего пропустить, выстроились на пешеходном мостике, который тянулся вдоль палубы между двумя колесами.

Кожух гребного колеса по краю был заставлен ящиками, но если встать чуть поодаль и посмотреть вниз, то можно было увидеть, как его лопасти исчезали под водой. Послышались приветственные возгласы, когда колесо начало поворачиваться, разрезая воду и помогая огромному винту на корме сдвинуть корабль с места. Я надеялся, что маленькие суда не окажутся настолько безрассудными, чтобы попытаться переплыть водоворот, который образовал при отплытии наш корабль.

Когда мы миновали маяк Нор, устье реки стало расширяться по мере того как мы приближались к просторам Северного моря, затем мы взяли курс на юг, к Ла-Маншу. Корабль плыл достаточно близко от берега, чтобы можно было рассмотреть, как тысячи зевак собирались у воды, чтобы проследить за нашим плаванием. Я как раз намеревался спуститься вниз и позавтракать, как вдруг кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся и увидел Рассела. Черные круги под глазами говорили о том, что прошлая ночь выдалась для него неспокойной.

— Я хочу извиниться за неприятное происшествие прошлым вечером, мистер Филиппс. Надеюсь, ваша рука не пострадала?

— Все в порядке, — заверил я его и для убедительности пошевелил рукой. — Не нужно извиняться. Ваш человек думал, что поступает правильно. Как вы сказали, мне вообще не следовало ходить туда, ведь я знал, что на корабле не все спокойно. Вы нашли того человека?

— Боюсь, что нет. Мы тщательно обыскали котельную, но не обнаружили ничего необычного. Если бы вы не столкнулись с ним, я списал бы все на ложную тревогу. Надеюсь, вы понимаете мое беспокойство, учитывая важность этого путешествия?

— Ну конечно.

— Тогда желаю вам хорошо провести день. А я должен обсудить сегодняшние испытания с капитаном Харрисоном.

Я был уверен, что Рассел знал больше, чем сообщил мне, но, прежде чем выяснять дальнейшую информацию, решил все-таки позавтракать.

Покончив с едой, я вернулся в свою каюту, где посвятил некоторое время дневнику и сделал несколько коротких заметок, которые собирался расширить по возвращении домой. Через час или около того я вернулся на палубу, чтобы проверить, как идут дела. Корабль все еще плыл рядом с берегом, но его скорость постепенно увеличивалась. Причина ускорения стала ясна, когда мачта позади меня заскрипела под тяжестью раздутого паруса. Теперь на мачтах вздымались белые паруса, отбрасывая тень на палубу.

На горизонте появился маленький город. Как мне удалось выяснить у одного из пассажиров, он назывался Гастингс. Довольно милое место с замком на вершине холма и тянувшимся в нашу сторону длинным волнорезом. Хижины рыбаков теснились вдоль берега, а у самой воды снова собрались люди. Паруса на рыбацких суденышках в сравнении с нашими напоминали носовые платки. Некоторые смельчаки подплывали к нам на лодках, чтобы получше рассмотреть корабль, и наш пароход отвечал им приветственным свистком. Мне было интересно взглянуть на паруса со стороны, и я пошел на нос, откуда можно было видеть весь корабль.

Но не успел я добраться до носового шпиля, как весь корабль вдруг страшно вздрогнул и палуба под моими ногами завибрировала. Мгновение спустя послышался оглушающий рокот, и небо осветила ослепительная вспышка белого света. Мощная волна воздуха вырвалась из-под палубы, сорвав одну трубу и все, что находилось рядом, с невероятной, неземной силой. Труба зазвенела, как разбитый колокол, и упала на палубу; ее железный кожух был измят и порван. Куски дерева, обломки металла и стекла и даже стулья из салона внизу посыпались на нас дождем. Пассажиры, в первый момент замершие от ужаса, бросились врассыпную.

Пар со свистом выходил через зиявшую в палубе дыру и заволакивал нос белыми клубами. Крики мужчин и женщин слились с оглушающими рыданиями раненого корабля и стуком падающих на палубу обломков. Я приблизился к месту происшествия, когда клубы пара стали постепенно рассеиваться. Паруса на передней мачте были изорваны, их края тлели, а горящие клочья ткани трепетали на ветру, как осенние листья. Ошарашенные люди бродили по палубе, некоторые были окровавлены, но по чудесному стечению обстоятельств никто серьезно не пострадал.

Под ногами у меня трещало стекло — в основном осколки вылетевших иллюминаторов, но некоторые имели серебристый отблеск и явно принадлежали зеркалам из салона внизу. Все сомнения по поводу того, что масштаб разрушений под палубой оказался значительнее, чем наверху, отпали, когда я услышал крики человека, выбравшегося из люка рядом с образовавшейся воронкой. Взрывная волна изорвала его одежду, кожа несчастного была обескровлена от воздействия пара, обгоревший скальп свисал с головы, словно сорванный порывом ветра парик. Его мучения были столь сильны, что он видел для себя лишь один способ освобождения. Прежде чем кто-то успел остановить его, бедняга прыгнул за борт. Когда я подбежал к перилам, мужчина вцепился в перекладину, прикрепленную к передней части гребного колеса, его ноги и тело были скрыты под холодной водой. Но облегчение было кратковременным, силы быстро покинули его, он отпустил перекладину, и его засосало в колесо, которое продолжало безжалостно вращаться, унося корабль дальше. Бедняге нельзя было помочь, я даже не увидел его обезображенного тела, но ужас на этом не закончился.

— Нет! Не трогайте его! — крикнул я пассажиру, который подбежал к люку, чтобы помочь еще одной ошпаренной жертве взорванного котла. Но было поздно — добрый самаритянин отшатнулся, когда кожа с руки, которую он только что держал, стянулась, словно перчатка, по самый локоть, обнажив обваренную до костей плоть.

Я попытался взять ситуацию под контроль и попросил офицера, чтобы он не подпускал пассажиров к выбиравшимся на палубу жертвам.

— Принесите сюда как можно больше смоченных водой одеял, — сказал я ему, пока он теснил людей и раздавал приказы матросам.

Люди, пострадавшие особенно сильно, падали на палубу; те, кому повезло чуть больше, стояли лицом к ветру, надеясь, что холодный воздух облегчит их страдания. Один из пострадавших потерял оба уха, кожа на его лице приобрела странный блеск, а впоследствии превратилась в ужасающую, покрытую волдырями массу. Я усадил его и велел не дотрагиваться до лица, а затем сосредоточил внимание на человеке, который пострадал еще сильнее. Крупный мужчина лежал на спине, зубы и обожженные десны проступали через обгоревшие губы. Он с трудом дышал, и я боялся, что его внутренности также опалены. В воздухе стоял невыносимый запах горелой плоти, как будто я попал на адову кухню. В раненом я с трудом узнал Симмса — гиганта, который пригвоздил меня своим ботинком к полу, — и мне показалось, что в его глазах промелькнуло сожаление, прежде чем они закрылись в последний раз.