Впала ли я в отчаяние? Пожалуй, нет. Скорее была обескуражена. Я говорила себе, что там, на небе, виднее. Я не умела с толком распорядиться своим капиталом, и его отняли. Нехватка денег – состояние более близкое моему менталитету, чем их избыток. Почти всю жизнь я жила от зарплаты до зарплаты. Полагаю, что таких, как я, множество. Что бы вы сделали, свались на вас миллионы? Разумеется, решили бы квартирный вопрос. Ну, там, тряпки, поездки, а дальше что? То-то и оно. Большие деньги как душевнобольной в доме – предсказать поведение невозможно, а хлопот – выше головы.
Теперь не видать поездок за границу, накроется квартира в элитном доме… Но без этого можно и обойтись. На жизнь хватит. Но как быть с расходами по содержанию галереи? Незадолго до покушения на Игоря мы договорились с ним о постоянном сотрудничестве. Тогда мне угрожали, пытались выжить с этого места. Игорь обеспечил мне «крышу», а взамен получил право реализовывать коммерческие проекты. Сейчас пакостные наскоки, тьфу-тьфу, прекратились. Однако зарплату сотрудникам, текущие расходы я оплачивала сама. И вопрос встал ребром: сможет ли галерея существовать без финансовой подпитки? Мне опять требовался совет Игоря.
Я подъехала к его дому, в новом элитном районе у парка Победы. После покушения на Игоря дом охранялся еще тщательнее.
Дверь мне открыл сам Игорь. Он ловко управлялся с коляской. В приличном спортивном костюме небесно-голубого цвета (раньше он предпочитал красный), седые волосы вымыты и красиво уложены, на лице улыбка – я осталась довольна его видом. Он запретил мне снимать туфли:
– Не надо, Елка. Проходи так, хозяйки подотрут, если надо.
Тут же обозначились сами хозяйки-домработницы. Одна выглянула из кухни, откуда раздавался аппетитный запах жареного мяса, другая приоткрыла дверь ванной, где гудела стиральная машина. Обе, едва ли не хором, спросили, не требуется ли чего. Игорь поблагодарил и велел одной, чтобы не беспокоилась, а другой, чтобы накрывала на стол.
За двухнедельное пребывание дома Игорь совершенно преобразился. Вялый, удрученный, несчастный больной остался в больнице. Передо мной предстал активный жизнедеятельный человек.
Кухарка, пожилая женщина, споро накрыла стол на двоих. Мне почудилось, будто я попала в ресторан: белоснежная скатерть, накрахмаленные салфетки домиком, несколько разновеликих рюмок, тарелки, с двух сторон многочисленные вилочки, ножички и ложечки разного предназначения. Затем кухарка принесла какой-то интересный салат, кажется из креветок, а Игорь самолично разлил вино по рюмкам. Солнце просвечивало через густое бордо, преломляясь в стекле веселым бликом.
– А тебе не вредно? – поинтересовалась я.
– Доктор даже рекомендует!
Мы выпили и неспешно принялись за салат.
– Ты все так же прекрасна! – галантно произнес Игорь.
– И ты неплохо выглядишь.
Постепенно неловкость первых минут ушла, и разговор стал задушевнее. Игорь разоткровенничался, как потихонечку возвращается к работе, сейчас изучает документы, проверяет сделки, заключенные за последний месяц. Через день к нему приходит заместитель с отчетом. Как бы в подтверждение тому, что Игорь уже вошел в курс дела, раздался телефонный звонок. По ответу Игоря я поняла, что звонок рабочий.
– В общем, Елка, жизнь продолжается.
Я рассказала Игорю о своих делах, о приезде Ефима, о перепалках с ним и, наконец, о неприятном известии из Лондона от адвоката.
– Игорь, ты не забыл, что перед… перед несчастьем мы с тобой достигли договоренности? Благодаря твоему вмешательству галерее больше никто не угрожает, но теперь мне грозит финансовый крах. Я осталась без средств. Только маленькая рента, да и та под вопросом.
– Я прекрасно помню наш договор, Елка. И я всегда говорил, что галерея должна зарабатывать деньги, но ты отнеслась к моим словам легкомысленно. К сожалению, я выпал из активной жизни, галерея осталась без моего внимания, но теперь все будет иначе. – Игорь положил мне руку на плечо и неуверенно добавил: – Елочка, может быть, нам будет удобнее не только вместе заниматься галереей, но объединить свой быт и досуг?
– Игорь! Опять?! Если ты не прекратишь эти разговоры, я к тебе больше ни шагу!
– Молчу, молчу. Согласен на любую роль, пусть деловой партнер, только не лишай радости видеть тебя. Значит, так. Первое поручение тебе: привези, пожалуйста, в следующий раз бухгалтерскую документацию. Я передам ее аудитору, посмотрим, на какие позиции нам следует обратить внимание. О распределении прибыли по галерее поговорим в следующий раз.
Кухарка унесла грязную посуду, накрыла стол для чая. Мы еще поговорили о разных пустяках. Наконец я встала из-за стола:
– Спасибо, все было очень вкусно. Передай, пожалуйста, своей поварихе мою благодарность. И тебе спасибо, Игорек, за готовность поддержать меня.
– Надеюсь, я тоже внакладе не останусь, – сухо произнес он, демонстрируя свой нейтралитет. Затем круто развернул коляску и выехал из столовой.
Но когда я уже стояла в прихожей, пытаясь самостоятельно справиться с незнакомым замком, Игорь не выдержал и тихо попросил:
– Подожди, Елка, не убегай. Пойдем в кабинет, я тебе свою библиотеку покажу.
Я вновь положила сумочку на столик в прихожей и последовала за ним.
В этой квартире я была впервые. Та квартира на Исаакиевской площади, где мы обитали втроем: я, Вероника и Игорь, уже не устраивала моего бывшего мужа и его новую жену, хотя и имела большой метраж. Квартира в центре города была ветхой и, даже отделанная по евростандарту, мало пригодной для комфортного жилья. Я помню, как часто вырубалось электричество и мы сидели при свечах. Как отключали на недели отопление, как прорывало трубы у нас над головой. Здесь, в новом доме, все было иначе. Просторный холл, комнат не счесть, две ванные, два туалета, приличная кухня и несколько лоджий, выходящих на разные стороны.
Игорь широким жестом показал в сторону массивного, до потолка, книжного шкафа в английском стиле: темное дерево, строгие переплеты, ряды одинакового цвета корешков. Это были хорошо знакомые мне по прежним временам собрания сочинений.
– Продолжаешь читать? – кивнула я в сторону книг.
– Увы, времени нет, да и желания особого, честно говоря. Эти книги как кладбище романтических надежд. Прежде казалось, что они переворачивают душу. Сейчас если и беру книгу в руки, то какую-нибудь ерунду в пестрой обложке. Я их даже дома не держу. Куплю на ходу, полистаю и на работе для общего пользования брошу.
Я призналась, что нынче тоже не утомляю глаза чтением. С тех пор как в доме появился Матвей, потребность в книгах перестала быть для меня первостепенной. Матвей тоже читал мало, однако неустанно продолжал писать. Да, все течет, все меняется.
