— Проклятье! — крикнул он, хватая свой посох за основание и наставляя бронзовый конец на трех людей, которые стояли рядом с Павеком, пока тот медленно умирал.
Самый близкий к нему темплар поднял меч, чтобы отбить удар. Темплар мог бы атаковать в ответ, мог бы зарезать Руари, который бросился вперед с сердцем, не с головой, потому что сердце разрывалось на части; но одетый в желтое воин не собирался убивать или даже ранить его. Он только парировал бешенные удары Руари, сохраняя дистанцию, пока не улучшил момент и не ударил одетой в сандалию ногой в поддых Руари. Пока полуэльф пытался вздохнуть, он одной рукой выхватил у него из посох и отбросил его в сторону, а другой попытался схватить самого Руари.
Полуэльф уклонился и тяжело упал на землю, на расстоянии руки от Павека. Не обращая внимание на боль в животе, он пополз вперед. Нащупав пальцами кожаный шнурок, лежавший в грязи, он поднял его, а потом попытался выдернуть руку Павека из ведра.
— Мой выбор, — сказал Павек, его голос был так слаб, что Руари скорее прочитал слова по губам, чем услышал их.
Священник слегка придерживал Звайна. Блестящие отметки на на коже Матры опять засветились, а ее глаза, величиной с пьичьи яйца, раскрылись так, что казалось еще немного, и они вывалятся с лица.
— Что случилось? — спросила она.
— Он убивает себя! — воскрикнул Руари. — Он хочет истечь кровью и умереть!
— Король будет здесь через несколько минут, — сказал жрец, как если бы это было объяснение.
— Вы нашли Какзима? — спросил Павек до того, как Руари успел потребовать от жреца объяснений.
— Нет, он убежал, — огорченно признался полуэльф, тряхнув головой и подняв вверх пустые руки. В глазах Павека появилось разочарование, как если бы произошло именно то, чего он боялся, а потом он, пожав плечами, закрыл глаза, как если бы этот огромный человек оставлся в живых так долго только потому, что надеялся на успех друзей. Струдом вздохнув Руари закончил, — Он опять вышел сухим из воды. Не оставил за собой ничего.
— Мы нашли карту, — поправила его Матра. — Покажи ему карту.
Но Павек поднял свою здоровую руку и махнул ей. — Нет. Нет, я не хочу видеть ее. Не говорите мне о ней. Просто бегите из Кодеша — и побыстрее. Все трое.
— Почему? — в один голос спросили Руари, Звайн и Матра.
Павек посмотрел на жреца.
— Во время сеанса некромантии мертвый человек должен говорить правду, но он не сможет открыть то, что не знал, когда был жив.
— Некромантии? — медленно переспросил Руари, а булыжники на площади уже начали дрожать. — Мертвые сердца? Хаману?
Темплар, который сражался с Руари кивнул. — Мы убиваем наших пленников прежде, чем отдаем их некромантам с мертвыми сердцами. — Мертвые не страдают. Они не чувствуют боль.
— И они ничего не помнят, — уточнил второй темплар. — Все останавливается для них, когда они умирают. У них нет ни настоящего, ни будущего; только прошлое.
— Нет!
— Я могу надеяться, Ру, — сказал Павек слабым голосом. — Но что хорошего ждет меня без руки?
— Нет, — повторил Руари тихо, но твердо.
— Я поднял стража здесь — в Кодеше, в его владениях. Он этому не обрадуется, и не успокоится, пока не сможет управлять им или уничтожить его. Я не могу позволить ему сделать это, и единственный путь, каким я могу остановить его от того, чтобы попытаться… и преуспеть — быть мертвым, когда он найдет меня. Нужен друид, чтобы поднять стража. Король-Лев не друид, Ру, и я, после того, как умру, тоже не буду.
Еще один рык, на этот раз громче, чем первый, предупредил их, что осталось совсем мало времени.
— Ты тоже не сможешь поднять его, Ру. Я знаю это, и я знаю и то, что ты не веришь мне, когда я говорю тебе это — на самом деле — и тебя убьют, если ты не уберешься отсюда…сейчас.
Павек говорил правду: Руари действительно не верил, что не сумеет поднять стража Урика, и еще больше не верил, что Король-Лев сможет использовать его неверие. Да он просто умрет, пытаясь поднять не правильного стража, и тем более умрет, если сумеет. Он должан уходить, он обязан забрать Матру и Звайна с собой, но вместо этого он обнял Павека.
— Я не забуду тебя, — выдохнул он, стараясь быть мужчиной и не плакать.
— Иди домой и посади дерево за меня. Большое, отвратительное на вид дерево. И вырежи мое имя на его коре.
Хлынули слезы, так много их не было никогда. Звайн возник между ними, молчаливо дождавшись своего мгновения и получил его, прежде чем Руари поднял его на ноги.
— Погоди, — позвал его Павек, и Руари мгновенно повернулся, надеясь что Павек изменил свое решение, но тот хотел только отдать ему свой кошелек, в котором находилось несколько менет, и свое самое ценное имущество: маленький кинжал со стальным лезвием в узких ножнах.
— Некоторые из червей побежали к тому дальнему углу, — сказал один из темпларов, указывая рукой на то, что он имел в виду. — Там должен быть запасной выход. Мы выйдем с тобой за стены деревни.
Жрец сказал, что он останется до конца, на случай, если Павек захочет «отделить свой дух от дела прежде, чем Король-Лев подойдет совсем близко». Он сказал, что он не боится Хаману, и это была ложь — но может быть он действительно потерял все, что любил и за что беспокоился в этой жизни после того, как рыжеволосая Эдийа осталась в проходе.
Руари не сказал слова прощания, просто взял Звайна и Матру за руку и пошел, стараясь догнать темпларов, которые уже пошли вперед. Он шел, не оглядываясь.
Не сейчас.
Не до тех пор, пока не выйдет за стены Кодеша.
Глава 12
Павек ушел.
Павек мертв.
Один из многих рыков, которые Руари слышал, пока тащился по кольцевой дороге в Фарл, мог бы означать момент, когда Король-Лев нашел бледное тело своего высшего темплара. А другой быть может означал момент, когда заклинание мертвого сердца в последний раз подняло Павека на ноги. Последний рык, самый громкий и самый долгий из тех, которые он, Матра и Звайн слышали, мог означать разочарование короля, когда он обнаружил, что Павек, Просто-Павек, перехитрил его.
Руари быстро провел суставом пальца под глазом, смахивая слезу прежде, чем она потекла по щеке, и осушил подозрительное пятно слишком много говорящей влаги, образовавшееся на бриджах. Жизнь идет дальше, сказал он себе, повторяя слова Телами, которые та использовала каждый раз, когда он оплакивал насилие и жестокость, приведшее его в этот неприветливый мир. Глядя назад никогда не добъешься ничего хорошего.
Он былу наполовину эльф, наполовину темплар, ничто не могло изменить этот факт. Павек не взял свой золотой медальон, он не хотел взять то, что Хаману хотел ему дать, вот Хаману и наказал его, и этот факт тоже ничто не в состоянии изменить. Как жизнь так и смерть темплара Урика принадлежит Хаману, Павек достаточно часто повторял это Руари.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
