Наступил переломный момент, упустить который было бы непростительной глупостью. И надо отдать должное ирзотам, они без промедления использовали свой шанс, бросив в бой бездействовавшие до этого момента фланги, которые по их замыслу должны были сомкнуться, охватив противника с двух сторон, после чего в образовавшемся котле без особого труда завершить его полное уничтожение.
Они были игроками с железными нервами и в придачу неплохими стратегами, эти твари, пожирающие души. Единственное, на что у них не хватило ума, так это на то, чтобы, используя резервы, ворваться в крепость сразу: ирзоты побоялись оставлять у себя за спиной недобитых мертвецов и предпочли действовать не торопясь, но наверняка. Впрочем, в чем-то они были правы, ведь никто тогда не мог предположить, что именно это, на первый взгляд, правильное решение станет роковой точкой, приведшей всех нас к закономерному, неизбежному и ужасному концу...
* * *
Когда прозвучал сигнал атаки, бросивший нас в самое пекло этого ада, Компот решил понапрасну не испытывать судьбу, записался в пацифисты и без всяких угрызений своей новообретенной таксо-тушканской совести остался прохлаждаться в глубоком тылу. Причем, как и полагается в таких случаях, он не только мило помахал нам лапкой на прощание, но и послал в качестве доброго напутствия что-то типа воздушного поцелуя. Это выглядело так трогательно, живо воскрешая в памяти сцены разлуки двух преданно любящих друг друга сердец из старых черно-белых кинофильмов про войну, что если бы в то мгновение по какой-нибудь счастливой случайности у меня в руках вдруг оказалось заряженное ружье, а еще лучше — крупнокалиберный пулемет с разрывными пулями, я не задумываясь пристрелил бы этого сукиного сына.
Хотя, наверное, все же не стоило винить старика за то, что он остался. На его месте я, да и любой другой поступил бы точно так же. Но вот смеяться и паясничать вдогонку идущим почти на верную смерть ему все же не стоило.
«Ну погоди же, мерзкий старикашка, это тебе еще припомнится», — подумал я, кипя от праведного гнева, незадолго до того, как сознание полностью растворилось в хаосе надвигающегося кошмара и мир свихнулся уже окончательно и бесповоротно.
* * *
Наш фланг с ходу вклинился в боевые порядки зомби с такой отчаянной решимостью уничтожить их всех до единого, разрубив в мелкие клочья, что если бы на месте этих проклятых адских тварей был кто-нибудь другой, все закончилось бы за считанные минуты.
Хорошо вооруженные и обученные профессионалы, имеющие многократный количественный перевес, неожиданно ударив с флангов и с тыла, как правило, легко сминают врага, внося в его ряды панику, которая незамедлительно приводит к полному разгрому противника практически без особых потерь для нападающей стороны.
Это — в теории.
На практике, к сожалению, все выглядело совсем по-другому.
Вероятно, нашим оппонентам было в корне чуждо само понятие «паника», поэтому никуда бежать они не собирались, и даже более того, молниеносно перестроившись, сомкнули ряды, после чего принялись с беспощадной методичностью выбивать мозги воинам нашего авангарда и разрывать их на части. В одно мгновение все переплелось в кровавом клубке хаоса, поглотившего этот проклятый мир. Не осталось ничего, кроме скрежещущего лязга металла, хруста расчленяемых конечностей, предсмертных хрипов, дикого агонизирующего воя и крови. Повсюду была кровь, кровь, кровь и ничего, кроме крови. Ручейки слагались в реки, реки — в моря, а моря — в океаны. И все эти необъятные просторы имели только один кроваво-красный оттенок. Все когда-либо виденное мною ранее померкло перед картиной, внезапно открывшейся в эти мгновения. Ожившая смерть, казалось, заполнила все вокруг, а та малость, что оставалась свободной, была занята смертью, терпеливо ожидающей своего часа...
Если бы не Гарх, любезно согласившийся стать моим телохранителем, меня разорвали бы на куски в первые же мгновения. С какой стороны ни посмотри, слепому было понятно, что худому, романтически настроенному юноше, избалованному сытой, спокойной жизнью под теплым родительским крылом, не место в этом аду. Там, где гибнут хорошо вооруженные, обученные и подготовленные профессионалы, любителям ловить нечего. Но что поделать, в конце концов, совсем не по доброй воле я встал под знамена ирзотов, а, увы, имел несчастье попасть под принудительную мобилизацию. Поэтому я был не в силах ничего изменить в создавшейся ситуации, и оставалось мне только одно — уповать на свою счастливую звезду и надеяться на практически неограниченный потенциал Гарха.
По обоюдному согласию я держался позади своего напарника, так что его широкая спина не давала мне почти ничего увидеть. Но и нескольких кратких мгновений этого «почти» вполне хватило бы, чтобы как минимум остаться заикой до конца жизни. Насколько я смог уяснить за такой короткий срок, главным правилом в подобных битвах, когда с обеих сторон участвуют несколько десятков тысяч боевых единиц, было, во-первых, ни в коем случае не падать, потому что это означало бы неминуемый скоропостижный конец, и, во-вторых, соблюдать дистанцию, чтобы ненароком не попасть под удар своего же соратника.
Выполняя эти нехитрые и в большинстве своем общедоступные установки, можно было смело надеяться, что удастся хотя бы ненадолго оттянуть свою неизбежную кончину.
Мечты, мечты...
Я не знаю, как долго продолжалось это безумие, потому что, когда наконец очередь дошла до нас и мы вступили в битву (я прикрывал тылы), время как будто совсем остановилось.
Мы сразу же плотно завязли в этой мешанине оживших кровавых ужасов, словно мухи в паутине. Теснимые со всех сторон, зомби отступали очень медленно, и наше продвижение было почти незаметным.
Единственным светлым пятном в сгустившемся со всех сторон мраке было то, что мне повезло с напарником. Без всякого преувеличения можно сказать, что Гарх бился как бог. По крайней мере, в те мгновения мне казалось именно так. От оскаленной пасти смерти меня отделяла только его огромная спина — и ничего больше. Этого было одновременно и слишком много, и слишком мало. Уже находясь в полнейшем ступоре, с остекленевшими от шока, почти ничего не видящими глазами я был всецело поглощен созерцанием этой прекрасной спины, олицетворявшей собой все мои надежды насчет посадки деревьев, строительства домов, воспитания детей и тихой спокойной старости в кругу любящих домочадцев...
Это могло продолжаться бесконечно долго, потому что в подобных случаях мое воображение работает весьма продуктивно и способно увести меня в такие дали, откуда обычно в здравом уме не возвращаются. Но на этот раз, слава богу, обошлось без эксцессов. Неожиданно что-то больно ударило меня по ноге, на мгновение выведя из транса. Я чисто автоматически посмотрел вниз и увидел, что этим «чем-то» оказалось не что иное, как отрубленная голова адской твари с частью позвоночника и когтистой лапой, непонятно каким образом державшейся на этом обрубке скелета. Самое страшное заключалось в том, что, ударившись об меня и отлетев в сторону, этот оживший кошмар волочился по земле, подтягиваясь с помощью чудом уцелевшей лапы, для того чтобы без всякого предупреждения, прямо сейчас вцепиться своими ужасными гнилыми зубами в мою ногу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
