– Не вешай нос, Гарри! – Гермиона с участием посмотрела на него.
– Я не вешаю, – поспешно отозвался тот. – Просто задумался о каникулах.
– Я тоже о них думаю, – заметил Рон. – Гарри, ты обязательно приедешь к нам. Я договорюсь с мамой и папой и позвоню тебе – теперь я знаю, как пользоваться фелетоном…
– Телефоном, Рон, – поправила его Гермиона. – Вот тебе бы не помешало заняться изучением маглов на четвёртом курсе.
Рон только отмахнулся.
– Этим летом чемпионат мира по квиддичу! Что скажешь, Гарри? Приедешь к нам, обязательно туда отправимся! Папа нам запросто достанет билеты.
Эти слова сразу же подняли настроение Гарри!
– Уверен, что Дурсли меня отпустят. Да ещё обрадуются. Наверное, не забыли, как я надул тётушку Мардж.
Приободрившись, Гарри даже пострелял с друзьями хлопушками. А когда появилась ведьмочка с чайным столиком на колёсах, он заказал плотный обед – правда без всякого шоколада.
Но только после полудня начались события, которые окончательно рассеяли мрачные мысли Гарри.
– Гарри, – вдруг сказала Гермиона, глядя поверх его плеча, – что там такое у тебя за окном?
Обернувшись, Гарри посмотрел наружу. За стеклом металось что-то маленькое и серое. Он встал, присмотрелся – крошечная сова несла письмо, которое было чересчур велико для неё. Она была так мала, что едва справлялась с воздушным потоком, обтекающим вагон. Гарри быстро опустил раму, высунул руку и поймал малютку – по ощущению она напоминала пушистый снитч; мальчик осторожно внёс её внутрь. Уронив письмо на сиденье Гарри, сова весело запорхала по купе, явно довольная, что выполнила поручение. Величественная Букля неодобрительно щёлкнула клювом. Живоглот привстал, следя за гостьей хищными жёлтыми глазами. Заметив это, Рон осторожно поймал сову, и Живоглот остался ни с чем.
Гарри подобрал письмо, оно было адресовано ему. Он вскрыл его и ахнул:
– От Сириуса!
– Что? – в один голос воскликнули Рон и Гермиона. – Читай вслух!
– «Дорогой Гарри!
Надеюсь, ты получишь это письмо ещё до того, как встретишься с дядей и тётей. Не знаю, как они относятся к совиной почте.
Мы с Клювокрылом в надёжном месте. Не хочу говорить где – на случай, если письмо попадёт не в те руки. Эта сова – не самый лучший почтальон. Но я не смог здесь найти ничего лучшего, и вдобавок, она, похоже, искала работу.
Не сомневаюсь, что дементоры всё ещё рыщут в поисках моего следа, но сюда им не добраться. Хочу на днях мельком показаться одному-другому маглу, как можно дальше от Хогвартса. Так что охрану замка в ближайшее время снимут.
Я кое-что не успел тебе рассказать во время нашей короткой встречи. Это я прислал тебе „Молнию“…»
– Вот видите! – торжествующе произнесла Гермиона. – Я же говорила, что это от него!
– От него! Но заклятия-то он не накладывал! – возразил Рон. – Ой!
Крохотная сова, которая дружелюбно ухала, уютно устроившись у него в руке, ухватила Рона за палец – хотела, наверное, выразить ему свою симпатию.
– «Живоглот отнёс мой заказ на почту от твоего имени. Но золото я распорядился взять в „Гринготтсе“ из моего личного сейфа номер семьсот одиннадцать. Считай это подарком от крёстного отца за все тринадцать лет рождения.
И прости меня, что я тебя напугал той ночью, год назад, когда ты ушёл из дома дяди. Я хотел хоть одним глазком взглянуть на тебя перед дальней дорогой на север. Но, боюсь, мой вид встревожил тебя.
Посылаю ещё кое-что, это скрасит твой четвёртый год в Хогвартсе.
Если я вдруг понадоблюсь, черкни словечко. Твоя сова доставит мне письмо.
Вскоре напишу снова. Сириус».
Гарри с нетерпением заглянул в конверт. Там был ещё один кусок пергамента. Он быстро пробежал его глазами, и так ему стало тепло и хорошо, словно он залпом выпил бутылку горячего сливочного пива.
– «Я, Сириус Блэк, крёстный отец Гарри Поттера, настоящим разрешаю ему посещение деревни Хогсмид по выходным».
– Для Дамблдора это будет законное разрешение! – ликовал Гарри. – Подождите, здесь ещё постскриптум…
«P. S. Думаю, твой друг Рон, пожелает взять эту сову, ведь по моей вине у него больше нет крысы».
У Рона широко открылись глаза. Миниатюрная сова возбуждённо заухала.
– Взять эту сову? – повторил он с сомнением в голосе. Мгновение внимательно разглядывал сову, перевёл взгляд на Гарри и вдруг, к величайшему изумлению Гермионы, поднёс птицу к самому носу Живоглота: пусть хорошенько обнюхает.
– Ты как считаешь? – спросил он у кота. – Это настоящая сова?
Живоглот заурчал.
– Ему я верю, – удовлетворённо кивнул Рон. – Сова моя!
Гарри читал и перечитывал письмо Сириуса всю дорогу до вокзала Кингc-Кросс. Он всё ещё сжимал его в руке, когда они с Роном и Гермионой миновали барьер платформы девять и три четверти. Гарри тут же заметил дядю Вернона – он стоял, держась подальше от мистера и миссис Уизли, и подозрительно на них поглядывал. Увидев Гарри, миссис Уизли радостно бросилась к нему, и самые худшие опасения дядюшки подтвердились.
– Я позвоню тебе насчёт чемпионата! – крикнул Рон вслед Гарри: он уже простился с друзьями и катил тележку, нагруженную чемоданом и клеткой с Буклей, к дяде Вернону. Тот приветствовал мальчика в обычной манере.
– Что ещё? – со злобой буркнул он, уставившись на конверт в руке Гарри. – Если я опять должен что-то подписывать, поищи себе кого другого…
– Нет-нет, – успокоил его Гарри. – Это письмо от моего крёстного отца!
– Крёстного отца? – мгновенно рассвирепел дядя Вернон. – Нет у тебя никакого крёстного отца! Нет и не было!
– Есть! – просиял Гарри. – Он был лучшим другом моих родителей. Его осудили как убийцу, но он сбежал из тюрьмы для волшебников и сейчас скрывается. Но со мной он поддерживает связь… Беспокоится обо мне… Следит, чтобы мне было хорошо…
И, улыбнувшись тому ужасу, который отразился на лице дяди Вернона, Гарри зашагал к выходу со станции. Клетка с Буклей громыхала впереди, и, кажется, это лето обещало быть гораздо приятнее предыдущего.
