Другое направление легитимации революционного права основывается на том, что относительная слабость его регулятивных возможностей в какой-то мере компенсируется количеством издаваемых правовых актов. Тем самым демонстрируется, что правовая система способна порождать новый нормативный материал и, следовательно, является жизнеспособной. Новый правопорядок стремится заполнить созданные революцией вакуумы в нормативном регулировании общественных отношений и тем самым выйти на уровень дореволюционного права хотя бы в количественном отношении.
Так, в Советской России вплоть до конца 20-х годов наблюдалась повышенная интенсивность правотворчества даже на самых низовых уровнях: «На местах «народное правотворчество» развивалось как самостоятельный жанр. В некоторых районах Астраханского, Сталинградского, Саратовского округов в неделю выходило несколько десятков постановлений»[387].
Вступление правовой системы в устойчивую фазу характеризуется тем, что снижается репрессивный накал и объемы правотворчества становятся умеренными. Тем самым революционный этап правового развития заканчивается.
Итак, революционный юридический опыт является амбивалентным по своей смысловой направленности. Он демонстрирует относительную хрупкость традиционного правового порядка, которая проявляется в периоды социальных кризисов, причем в первую очередь это касается правовых систем, построенных по жестко иерархическому принципу и нацеленных на централизованное упорядочение общественного целого. Такие правовые системы, не обладающие достаточным ресурсом гибкости, сравнительно легко разрушаются в агрессивной среде. Вместе с тем революция представляет собой не просто стремительный демонтаж старого правопорядка, но и своеобразную форму «борьбы за право». Право в революционных условиях проявляет удивительные способности к самовоспроизводству: исчезнув под натиском революционных сил, оно сравнительно быстро возрождается в обновленной форме. Минуя временный период правового плюрализма, обусловленного наличием нескольких альтернативных правотворящих инстанций, общество переживает этап репрессивного права и неизбежно приходит к монистическому правовому устройству, опирающемуся на власть юридической формы и процедуры.
4.4. Цикличность государственной идеологии и ритмы государственной политики России
4.4.1. Линейное и цикличное измерение государственных закономерностей
С одной стороны, история – это наука, изучающая всевозможные источники о прошлом с целью установления последовательность событий, определения объективности описанных фактов и формулирования выводов о причинах и следствиях событий. С другой стороны, история – это сам процесс становления, развития, трансформации объектов социально-культурного мира: человечества в целом, государства, права, религии, науки и т. п.
Процессуальный подход к пониманию истории актуализирует проблему определения границ задающих масштабы и определяющих перспективы исторического движения.
Традиционно, социальная история представляется в качестве линейного вектора, задающего направление развития от начальной точки – появления человека как биологического вида – homo sapiens в бесконечность. Вплоть до недавнего времени основным подходом к масштабированию линейной истории являлся формационный, в рамках которого история воспринималась в качестве меняющих друг друга общественно-экономических формаций.
Впервые в контексте философии истории термин «формация» в его категориальном значении был употреблен К.Марксом в книге «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». Родовым по отношению к категории общественной формации выступает понятие человеческого общества как обособившейся от природы и исторически развивающейся социально-культурной формы жизнедеятельности людей. В любом случае общественная формация представляет исторически определенную ступень развития человеческого общества, исторического процесса.
Базовыми звеньями формационного развития выступает «формационная триада» – три макроформации. Формационная триада была представлена К. Марксом в виде первичной (архаической) догосударственной общественной формации основанной на общей собственности на средства производства и уравнительном распределении материальных благ; вторичной (экономической) государственной общественной формации, основанной на частной собственности на средства производства и эксплуататорских отношениях в сфере производства и распределения материальных благ; третичной (коммунистической) постгосударственной общественной формации основанной на общественной собственности как на средства производства, так и на произведенные материальные блага.
Говорить о государственно-правовых закономерностях можно только применительно к вторичной формации. При этом следует иметь в виду, что государство и право, для представителей формационного подхода, выступают в качестве инструментов классового господства, существующих до тех пор пока существуют классы и классовая борьба. Основной закономерностью в рамках экономической формации является повторение классовых конфликтов между эксплуататорскими и эксплуатируемыми классами. Классовый конфликт есть двигатель социального прогресса. Отмена частной собственности, слияние классов и стирание разницы между городом и деревней влекут отмирание государства и права. Таким образом, имеет место завершение государственно-правовой истории и связанных с этой историей закономерностей.
Социально-исторический цикл представляет замкнутый на себя этап истории государства и права. Точка начала и завершения цикла являет собой нулевую отметку. Рождение есть переход из ничего в нечто, смерть/разрушение, распад – переход из нечто в ничто. Можно говорить о линейности истории народа, земли, веры, но государству и праву, так же как и отдельным людям, свойственно рождаться и умирать.
В рамках циклической истории следует выделять закономерности двух типов: закономерности развития в рамках длящегося цикла и закономерности смены циклов.
Закономерности государственно-правового развития в рамках длящегося цикла измеряются событиями, характеризующими возникновение и становление государственных институтов и механизмов правового регулирования (это своего рода рождение и юность государства)[388], фазу государственно-правового «среднего возраста» характеризующего стабильное состояние государственно-правового развития, государственно-правовую аномию, обусловливающую снижение эффективности государственно-правового управления, нарастание кризисных тенденций и обусловленной этими тенденциями социальной напряженности, пиком кризиса является политико-правовой хаос, фактическое безвластие – охлократия. Возникновение нового государства и права происходит в условиях открытого гражданского конфликта и во всех случаях связано с установлением диктаторской авторитарной формы правления.
Закономерности смены циклов определяются по методике кругового и спирального развития. Круговой цикл в прямом смысле «замкнут на себя». Всякий раз в конечной фазе происходит обнуление баланса, история начинается с отрицания позитивного опыта предшествующего периода и его негативной критики осуществляемой идеологами «новой» государственно-правовой политики. Развитие по спирали предполагает использование наследия прошлого выраженного в государственно-правовой традиции и культуре для формирования государственно-правового настоящего. Спираль не обязательно означает прогресс как форму улучшения политикоправовой реальности, но это в любом случае качественное изменение ее смысла и содержания.
Россия и Запад, являются самостоятельными государственно-правовыми конструкциями взаимодействие между которыми не носит интегративного характера. Запад развивается по спиральной цикличности: можно выделять античный (дохристианский), патримониально-теологический и политико-правовой (длящийся в настоящий период) циклы. Россия развивается по круговому циклу, в пределах которого воздвигаются и разрушаются вертикали власти и формируемые властью управленческие отношения. При этом название модели этих отношений большого значения не имеет. Это может быть и империя, и «высшая форма демократии – диктатура пролетариата» и «суверенная демократия». Неизменным остается одно: вертикальная иерархия системы управления, в рамках которой государство олицетворяется в бюрократическом аппарате, по сути своей, владеющим страной и народом. В таком понимании, «государство» есть смысловая конструкция характеризующая уровень политико-правового развития России и, вместе с тем, критерий выявления закономерностей динамики круговой цикличности отечественной истории, включая идеологию.
