Побережье показалось Джеральду волшебной страной. «Мы медленно плыли по узкому ручью, — писал Джеральд в своем дневнике. — В темной воде отражалось звездное небо, причем с такой отчетливостью, что нам казалось, что наше каноэ плывет в космическом пространстве, направляясь к загадочной планете. Из камышей выглядывают кайманы, с глубины всплывают странные рыбы и со смачным звуком заглатывают роящихся над водой мошек. На дне каноэ в банке сидят амфибии, благодаря которым этот вечер и оказался таким удачным. Каждые пять минут мы посматривали на них и с глубоким удовлетворением вздыхали. Поимка этих невообразимо уродливых созданий преисполнила нас радости, понять которую может только зверолов».
Джеральд обещал писать Джеки из Гвианы, как только представится возможность, но обещания своего не сдержал, и она с чувством некоторого облегчения целиком отдалась занятиям вокалом. Долгая манчестерская зима и напряженные занятия вытеснили из ее памяти воспоминания о странном молодом человеке, одержимом своими зверями.
Но Джеральд ее не забыл. Как он ни пытался, это ему не удалось. «Обычно во время путешествий я забывал обо всех, — вспоминал он, — но это несчастное личико преследовало меня постоянно — и когда я чистил клетки, и когда плыл в каноэ вниз по ручью. Лицо этой девушки постоянно всплывало в моей памяти. И тогда я подумал: «Почему, черт побери, я забыл обо всех, кроме нее?» Я решил при первой же возможности соблазнить Джеки и узнать ее поближе».
Во время этой экспедиции Джеральду пришлось иметь дело с весьма опасными животными — от гадюки, яд которой убивает человека в течение нескольких секунд, до анаконды длиной в восемь футов и толщиной с бедро балетного танцора. Но встречались ему и довольно милые создания — например, обезьяны-белки, напомнившие зверолову клумбу с анютиными глазками. И несмотря на это, ему не удавалось изгнать из памяти образ молоденькой девушки из Манчестера. Даже общение с не менее впечатляющей загорелой Ритой не помогло. Джеральд встретился с Ритой в джорджтаунском борделе миссис Кларабель. Среди очаровательных девушек всех цветов кожи, заполнивших гостиную, он сразу же обратил внимание на ослепительное создание, красота которой заставила померкнуть всех остальных. «У нее была очень светлая, каштанового цвета кожа, — писал он в своем дневнике. — Такой цвет мог бы получиться, если бы развели половину плитки шоколада в пинте сливок. У Риты были длинные, вьющиеся черные волосы, густые, как грива льва. Она была стройной, гибкой, теплой и настойчивой. Восхитительные ноги, невероятно выразительные руки, глубокий, музыкальный смех, напоминавший пение жаворонка. Я сразу же сел рядом с ней.
— Меня зовут Джерри, — представился я. — А вы — самая прекрасная девушка в мире.
— Не могу того же самого сказать о вас, — отрезала Рита».
В апреле у звероловов кончились деньги. Было решено, что Джеральд вернется в Англию с большей частью коллекции, а Кен Смит останется в Гвиане, ожидая перевода от своего компаньона. Джеральд должен был оплатить все долги экспедиции и прислать денег на билет Смиту в Европу. 27 апреля 1950 года на грузовом судне «Аракака» Джеральд отплыл в Англию. Это было довольно трудное путешествие. Мало того, что он тревожился о финансовых проблемах экспедиции, так его еще измучила малярия, которую он подцепил в Камеруне.
Когда майским утром Джеки увидела в гостиной своего отца Джеральда, это стало для нее огромным потрясением. «Он похудел, постройнел и даже, на мой предубежденный взгляд, выглядел весьма привлекательно». Джеральд приехал в Манчестер, потому что именно здешний зоопарк решил приобрести большую часть животных, привезенных из Британской Гвианы. Он собирался продать зверей как можно быстрее, чтобы выслать деньги Кену Смиту. Тогда тот мог бы приобрести новых животных до возвращения домой. Хотя большую часть дня и ночи Джеральд проводил, занимаясь уходом за своими питомцами, Джеки польстило то, что он не забыл о ней в течение столь долгого времени. Но тем не менее перспектива ухаживания со стороны столь странного человека пугала ее, и она постаралась держаться отчужденно.
Все ее усилия пропали даром. Джеральд не скрывал своего интереса. Джеки не относилась к тому тину женщин, который всегда его привлекал. Она не была «крупной, тяжеловесной блондинкой», к которым его бессознательно тянуло в прошлом. «Меня всегда притягивали блондинки, — признавался он своему другу много лет спустя. — Но сердце мое было отдано брюнеткам».
У Джеки была предшественница, имя которой осталось неизвестным. Но физически эта загадочная девушка очень напоминала Джеки. «Моя первая любовь, — вспоминал Джеральд, — вошла в мою жизнь, когда я решил брать уроки танцев в Боримуте. Она была невероятно похожа на Джеки. Но мне удалось всего лишь раз поцеловать ее». Увлечение Джеральда стало настоящей любовью не с первого, а со второго взгляда. Миниатюрная, с большими карими глазами, дерзкими губами, темно-каштановыми волосами и мальчишеским поведением, Джеки показалась Джеральду довольно симпатичной. Но он и представить себе не мог, кем она станет в его жизни.
Джеки всегда была очень цельной, разумной, уверенной в себе женщиной, имеющей собственное мнение и готовой отстаивать его всеми силами. По своему развитию она казалась старше своих лет, обладала чисто английским чувством юмора и ценила это качество в других людях, особенно когда этот юмор был таким непредсказуемо оригинальным и фантастическим, как у Джеральда. Она во многих отношениях дополняла Джеральда, поскольку обладала теми качествами, которые напрочь отсутствовали в ее избраннике. Он был романтиком и мечтателем, она обладала практичностью и приземленностыо. Он колебался, она принимала решения. Она была компетентна в тех вопросах, которые ставили его в тупик. В ее обществе Джеральд чувствовал себя настоящим мужчиной, его мечты воплощались в реальность, а невозможное становилось возможным. И ему никогда не было скучно с ней. «Я могу достаточно долго выносить только одного человека, — признавался он другу, — и человек этот — Джеки… Она настолько стремительна, что стимулирует мой разум, как щедрая доза адреналина».
Джеральда не обескуражили отказы Джеки. «Она могла быть очень резкой, — вспоминал он. — Ее прежние ухажеры были довольно неопытными, я же был первым почти взрослым мужчиной, с которым ей довелось иметь дело. Она была немного напутана и не знала, как себя со мной держать. Она знала, что я — довольно светский человек, что у меня были «романы» с женщинами. Мне казалось, что она считала меня привлекательным, но никак не поддавалась моим чарам».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
