На пороге моей квартиры он оказался к полудню. Пьяный, немного уставший и совершенно свободный. К этой встрече я была готова. Яркое платье, вызывающий макияж, туфли на высокой шпильке и подчёркнутая горделивая осанка. Лучшее, что было в его никчёмной жизни! Именно это понимание должен был заклеймить мой образ.
— Ну, здравствуй! — Раскинул он руки в стороны и пошатнулся под действием алкоголя. — Сам не ожидал, что приду к тебе. Вдруг оглянулся и понял, что у твоего дома стою. Ведь идти, по сути, мне больше и некуда.
— Здравствуй. — Отозвалась я и сделала приглашающий жест. Громов вошёл, но прежде чем пройти в гостиную, похабно ухмыльнулся.
— А… этот?
— Нет его. Выгнала. — Прошептала я севшим голосом, наблюдая за тем, как мужчина мечты… моей былой мечты… его образ… как он разбивается о реальность.
— Ты, может, догадываешься, почему я пришёл? — Оглянулся Громов, но не на меня смотрел, а исследовал квартиру на наличие спиртного. В сторону бара я сама ему указала и не стала препятствовать, когда то, что покрепче выбрал.
Он наполнил бокал виски и его осушил, забыв поморщиться.
— Тебя жена выгнала. — Озвучила я свою версию, а Громов с готовностью кивнул, отчего-то рассмеявшись.
— Это да, это вчера ещё. Но вчера, как ты понимаешь, я не пришёл.
— Тогда что?
— Наташ, а ты помнишь, с чего у нас всё начиналось?
— С обмана. Или ты что другое имел в виду?
— С обмана… верно… Но я всё же о другом. Тогда всё проще казалось. Впереди только мечты, перед глазами способ их реализации, а за спиной голод и нищета.
— Ты почему об этом вспомнил?
— Да так… чувство такое, что в прошлом оказался. Вот ты. — Рукой на меня махнул и туловищем назад подался. — Красивая, успешная, знающая себе цену, а перед тобой я. И я по-прежнему ничего из себя не представляю. — Совершенно по-глупому рассмеялся.
— Пришёл, чтобы петь дифирамбы? Так, это ни к чему.
— У меня ничего нет, Наташа. Вообще ничего! Как такое могло случиться? Вчера ещё было всё: семья, жена, бизнес свой. А сегодня уже ничего нет.
— Тебе деньги нужны, что ли, Громов? А о прошлом вспомнил, потому что точно знаешь, с чего твоя удача началась? Так, я не генерал Измайлов. Я откупаться не стану.
— А разве я об этом? Я о том, что всё вернулось на исходную. Вот ты, вот я. Свободные и не обременённые обстоятельствами. Ещё вчера ты говорила о том, что вместе должны быть.
— Так, я мужика хотела, Громов, а неудачники — это не ко мне.
— Изменилась. — Проговорил он, оценивая. — Ким сказал, что мои деньги у тебя. С чего бы он так решил, не подскажешь?
— А ты пришёл, чтобы их найти?
— Я не знаю… Я не знаю, зачем пришёл…
— И в этом весь ты. Не знаешь, не можешь, не хочешь.
— Решила меня в этом упрекнуть?
— Нет. Плюсы и минусы подчёркиваю. Психологи утверждают, что, выбирая партнёра, именно с этого нужно начинать.
— Выбирая партнёра, нужно быть уверенным в том, что можешь ему доверять.
— У тебя на мой счёт какие-то сомнения?
— Зачем ты появилась в моей жизни? Только прошу, не говори о любви, которую пронесла сквозь время, обиды, разочарования.
— Я хотела убедиться, что ты не тот, кто мне нужен.
— Убедилась?
— Для этого нужно было поставить тебя в зависимое положение и посмотреть, что же будешь делать дальше.
— И как? Посмотрела? — Бросил Громов с вызовом, а я развела руками.
— Ты ожидаемо начал искать виноватых.
— И о чём это говорит?
— О слабости. — Предположительно ответила я. — О неуверенности в себе.
— Отлично! И дальше что?
— Да ничего дальше. Расходятся наши пути. Так бывает.
— Результат, я так понимаю, тебя удовлетворил?
— Ну да. Ты не стоил того времени и тех сил, которые я потратила. Признавать это крайне неприятно, но я справлюсь.
— Наташ, а Наташ… Ты когда такой с*кой стать успела?
— Не нравлюсь? — Усмехнулась я, оскорбление к комплименту приравнивая. — Так, это дело вкуса.
— Отомстила? Довольна?
— Разочарована, Громов. В тебе и в себе.
— Что так?
— Я хотела, чтобы ты оказался на самом дне, чтобы собственную цену разглядел. Себе и своим поступкам. Чтобы увидел собственную слабость, беспомощность. А на деле, оказавшись так близко к цели, понимаю, что мне это не нужно. Ни ты, ни твои признания, ни унижения…
Из кармана платья флешку достала и на журнальный столик бросила.
— Я думала, что мне легче станет, что жить смогу дальше свободно, а теперь поняла, что жизнь свою в дерьмо превратила. Так случается, когда люди вокруг гнилые… вроде тебя. Здесь твои деньги. — Кивком головы на носитель указала. — Забирай и уходи.
— Ты кому доказать пытаешься, что выше всего этого? Чистенькой остаться хочешь? Не выйдет! Сама-то что из себя представляешь? Обычная мстительная тварь!
— Мне к сказанному добавить нечего. Уходи, не хочу тебя видеть.
Громов над столом склонился, флешку с него взял, покрутил в руке.
— Ты мою жизнь разрушила только для того, чтобы понять, что всё зря? — Недоверчиво прищурился, а я безразлично пожала плечами.
— Было бы что разрушать! Нелюбимая жена, ребёнок, как залог крепких деловых отношений с тестем, бизнес, в котором ничего не смыслишь. Вся жизнь в нужде, в заискивании. — Презрительно прорычала. — А сейчас ты свободен. Тебе нравится этот вкус? Вкус свободы? — Вдохновенно прошептала, а Громов даже сквозь алкогольный угар скривился, отступился на шаг.
— Ты спятила.
— А как по мне, так, нет ничего прекрасней! — Поделилась я, чувствуя странную лёгкость внутри. Вдохнула полной грудью, руки раскинула в стороны. Словно крылья выросли и ты, наконец, смог взлететь. Когда-то давно все люди умели летать, но грехи, собственные грехи лишают этого навыка, заставляют о нём забыть. А я вот вспомнила. И мне хорошо.
Рассмеялась тогда, как шальная, глаза закрыла, наслаждаясь, в этих ощущения купаясь как в роскоши! А когда опомнилась, оказалась в квартире совершенно одна. И лёгкости больше не было. Только истерика, которая на куски разрывала, которая слёзы, крики из меня выдавливала! Больно до отвращения. Тошнота подкатывает, и я понимаю, что справиться с ней не могу. А ещё страшно. Страшно оставаться одной. Страшно понимать, что нет ничего. За дверью этой квартиры ничего больше нет! Пустота, темнота, пожирающие реальность сомнения.
В истерике бутылку красного вина схватила, на ходу откупорила. По сторонам оглядываясь, с крупной пробивающей тело дрожью не справляясь, сделала глоток, второй, третий. Вокруг появились странные звуки. «Галлюцинации» — отмахнулась я. Нет здесь ничего и никого. Тихо всё. Это сердце моё бьётся, колотится, заходится в панике и окутывающем сумасшествии. Оглянулась, а сзади тени. Грозные, страшные. Они подкрадываются, они схватить хотят. Но умом понимаю, что теней тоже нет! Иллюзия… Обман… К стене спиной прижалась, и дыхание чужое слышу. Отвратный запах изо рта, лязганье железных зубов! Застонала в голос и с места сорвалась. В спальню. Вот только пилюли не спасли. Ни одна, ни две, ни пять! Весь пузырёк в ладонь высыпала, и таблетки в рот затолкала. Протолкнула их беспорядочными глотками вина. Стало тише. Стало спокойнее.
Нашла себя сидящей на полу у прикроватной тумбочки. Будто со стороны смотрю. То ли сплю, то ли захожусь в бреду, а в голове мысли путанные: «Я сделала всё так, как хотела, я справилась, смогла! Раздавила и приполз! Благосклонности найти хотел, а не вышло!» Только облегчения они не приносят. Лишь смуту: «А того ли хотела? А к тому ли стремилась? И всё ли сделала правильно?» Множество… бесконечное множество вопросов. И ответы на них. Громкие! Нудные! «Не того, не к тому, не было ничего правильного!» Открыть глаза не получается. Веки тяжёлые не слушаются. Пить хочется — я к бутылке тянусь, а руки свинцовые не шевелятся. И шею будто удавкой кто оплетает. Дышать тяжело. Горло спазмом хватает, из груди последний воздух с хрипом вылетает. Уже не страшно. Уже всё равно. Черти в аду потирают руки. Или копытца?.. Что там у них?.. Они аплодируют. Слышны овации, но ни один не просит повторить. Эта роль исполняется только один раз. Они тянут на себя. Выволакивают бессмертную душу, оставляя всё лишнее. Тело им ни к чему. Страсти к телу они не имеют. И в один момент страх отпускает, уходит… И пустота вокруг почему-то становится осязаемой.
