Но это будет позже, а пока в России праздновали победы, награждали героев. Для Мазепы учредили особую награду, «Орден Иуды». Он был изготовлен из серебра весом 10 фунтов (4 кг) на цепи весом 2 фунта (800 г). На нем был изображен Иуда, повесившийся на осине, рядом мешочек с 30 серебряниками и надпись: «Треклят сын погибельный Июда, еже за сребролюбие давится». Предполагалось «наградить» изменника, когда он попадет в руки государя. Турки Мазепу тоже презирали. Он остановился в шатре возле Бендер, просил пашу выделить ему какой-нибудь дом. Тот ответил: если гетмана не удовлетворили дворцы, которыми жаловал его царь, то здешние дома ему и подавно не подойдут.
Поэтому русские дипломаты полагали, что османские власти не будут держаться за него. Петр назначил за его выдачу 300 тыс. руб. Посол в Стамбуле Толстой подтверждал – перед такой суммой вряд ли устоят, пожертвуют ненужным им гостем. Опасались лишь, как бы предатель не «обасурманился», не принял ислам. Единоверцев Турция не выдавала. Помощник Мазепы Орлик подсуетился, «обрезался», объявив себя мусульманином. Но для бывшего гетмана обрезание не понадобилось. Крушение планов, утрата блестящего положения и богатств стали для него слишком болезненными. На чужбине он прожил меньше трех месяцев, 22 сентября 1709 г. он умер.
Переплетения узлов
«Пятая колонна» марширует через века…
Русское царство набирало силу, прирастало новыми областями и переродилось в великую Российскую империю. Но и «пятая колонна» трансформировалась. Она стала размытой, многоликой, разноплановой. Иезуитам со временем все-таки удалось внедриться в нашу страну, их школы считались весьма престижными у отечественной знати. Появились и сепаратисты. Правда, украинцы слишком ярко показали свое отношение к измене Мазепы, после этого целых два столетия их даже не пытались нацеливать против русских. Но Франция взялась возбуждать и подстрекать поляков, Англия и Турция – кавказских горцев.
В России начали плодиться масонские ложи. Исподволь опутывали ее своими сетями, подтачивали устои самодержавия, веры, патриотизма. Масон Радищев написал грязную карикатуру на свою страну – такой материал требовался для западных пропагандистских кампаний. Масон Новиков сеял вольнодумство под флагом просвещения, создавал для этого журналы, школы, библиотеки, книжные магазины, типографию. Масоны Бантыш-Каменский и Карамзин капитально редактировали родную историю. Одно за другим рождались тайные общества, и грянул путч декабристов, обманутых солдат подняли в столице и Чернигове, полилась кровь. Декабристы «разбудили Герцена». Окопавшись в Лондоне, он на субсидии Ротшильдов штамповал «Колокол», рассылая на родину. Честно отрабатывал деньги. В период очередного восстания в Польше, когда там устроили массовую резню «москалей», гневно писал: «Всю Россию охватил сифилис патриотизма», призывал западные державы к «крестовому походу» на свое Отечество.
Но находились и деятели, ничего не имевшие против собственной страны и ее порядков. Они были просто взяточниками, за мзду проталкивали политические решения, выгодные для Англии, Франции, Австрии. А дворянство попадало под зарубежное культурное влияние. Нанимало отпрыскам иностранных гувернеров, французский они усваивали раньше и лучше, чем русский. Пушкинская Татьяна с «русскою душою» не умела даже письмо написать на родном языке. Общество черпало мнения из иностранных газет. Проливало слезы по декабристам, симпатизировало тем же полякам и «свободолюбивым горцам». В период кавказских войн петербургский высший свет устраивал обструкции Ермолову, Евдокимову и другим героям.
Царя Александра II его масонское окружение нацелило на либеральные реформы. Провозглашались «устность, гласность, народность». Тут-то вообще прорвало. «Гласность», как водится, продолжилась жульническими «приватизациями». Литераторы соревновались, кто лучше оплюет Родину. Доморощенные земские политики качали права перед властями. А государевы дипломаты заключали самые невыгодные для России договоры, сдавали Аляску, Курилы. Космополитизированные аристократы, разбогатевшие купцы, интеллигенция ездили отдыхать в Париж, Ниццу, Италию, на германские курорты. Восхищались «свободами» откровенных зрелищ, нарядов, танцев, ассортиментом скандальных книг и журналов. Оставляли за границей русское золото и чувствовали там себя как дома.
Многие состоятельные родители предпочитали отдавать детей в западные университеты. Вместе с науками они набирались атеизма, модных либеральных и социалистических теорий. Специалисты с оксфордским, кембриджским, сорбоннским, берлинским образованием становились профессорами российских учебных заведений, передавали подхваченные новинки молодежи. В результате студенчество превратилось во взрывоопасную бунтарскую среду. Одна за другой появлялись революционные и террористические организации. Нигилисты, «вертепники», народники, «Рублевское общество», чайковцы, долгушинцы, «москвичи», «Земля и воля», ишутинцы, «Молодая Россия», «Народная воля», «Народная расправа», «первомартовцы», «Черный передел». Потом заявили о себе социалисты, социал-демократы, социал-революционеры…
Но и те интеллигенты, студенты, гимназисты, кто остался в стороне от разрушительных кружков и движений, косвенно примыкали к «пятым колоннам». Внедрилось весьма своеобразное «общепризнанное» разделение. Все, что противоречило государственному порядку и духовному фундаменту России, признавалось «прогрессивным». А все, что укрепляло и поддерживало их, – «реакционным». Конечно, никому не хотелось выглядеть «реакционером» в кругу знакомых, друзей, собственной семьи. «Прогрессивные» господа и дамы жаждали «свобод», сочувствовали революционерам, укрывали их, на судебных процессах устраивали овации террористам. «Прогрессивные» судьи и присяжные оправдывали их.
Российская культура вырождалась в извращенные умствования, проповеди эгоизма и богоборчества, выпячивание плотских страстей. А те же студенты и гимназисты становились учителями, воспитывали рабочих и крестьянских детишек. Растлевали их души всей заразой, которой нахватались сами. Разные группировки ниспровергателей искали покровителей и за рубежом. Например, почтенные либеральные толстосумы вовсю боролись с правительством, поскольку им мешали безоглядно хищничать. Они сочли лучшими друзьями и наставниками «солидных» англичан и французов. Ну а радикальные революционеры готовы были подсобить любому, кто выступит против России, – японцам, немцам, австрийцам, туркам.
А враги нашей страны действовали не поодиночке. Они и раньше выступали мощными коалициями. Ну а к началу ХХ в. финансовые, политические, антихристианские круги Запада переплелись в глобальную систему «мировой закулисы». К операциям против России целенаправленно подключились спецслужбы европейских держав и Америки. Революционерам лились деньги, оказывалась квалифицированная методическая помощь. На окраинах империи разжигался сепаратизм, искусственно создавались украинские, прибалтийские, грузинские, исламские организации. А разрозненные действия течений и группировок «пятой колонны» теперь координировались, направлялись в одно русло.
Что ж, Российская империя оказалась на удивление прочной державой. Двести лет она выдерживала удары неприятельских коалиций и сопротивлялась внутреннему расшатыванию. Но в 1917 г. заговорщики в Государственной думе и в окружении царя исполнили замыслы западных держав, сумели устроить переворот. «Прогрессивная» общественность бурно радовалась. Офицеры, студенты и чиновники цепляли на шинели красные банты. Но радоваться оказалось рано. Зарубежные режиссеры знали, что делали, – народ раскололся, и Россия обвалилась в хаос новой Смуты. Причем буря смела всех, кто так или иначе способствовал ее подготовке. Самих заговорщиков, банкиров с промышленниками, общественность, студентов, журналистов.
Далеко не сразу, после немыслимых жертв и разрушений, на пепелищах и кладбищах империи стало оживать обновленное государство, Советский Союз. И… сразу обозначилась «пятая колонна»! Тоже обновленная. Теперь она выступала в лице троцкистов, всевозможных «уклонистов». В годы Великой Отечественной попытались играть какую-то роль генерал Власов с группой оппозиционных военных, мельниковцы, бандеровцы, прибалтийские фашисты. Но советская система была посуровее, чем в империи. С изменниками расправлялись без долгих разговоров.
Однако и противники России накопили колоссальный опыт закулисных операций. На смену отработанным фигурам находили другие. Появились диссиденты, невозвращенцы, в эфире зазвучали зарубежные голоса. Интеллигенцию и весь народ, как и прежде, увлекали западными «свободами». Говори, что хочешь, читай и смотри, что тебе угодно. Все можно, все дозволено и доступно! Марева рекламных огней, выпивка, стриптизы, шмотки, порнографические фильмы, жратва, иномарки. Но разворачивались и другие процессы. В союзных республиках подспудно создавались те или иные культурные, общественные организации со скрытым националистическим уклоном. Возле детей советской элиты возникали соответствующие наставники и друзья, обрабатывали их – готовили кадры на будущее. А в партийных верхах сплетались заговоры, проталкивались нужные фигуры.
