– У нас своя сторис, вы забыли? Я не хочу знать, что было раньше. У нас с Вами другой сценарий. – Алла бросила зеркало и помаду в сумочку, защёлкнув с треском замок, тем самым ставя точку в разговоре.
Сорокин оплатил счёт, что-то пробормотав. Алла сделала вид, что не заметила. Она хорошо поела, бокал вина добавил сил, но не расслабил.
Держись, Сорокин!
Прошлое ждёт!
Глава 39
Выйдя из кафе и направляясь в сторону дома, Алла чувствовала, что волнуется. Ведь сейчас и она сама окунётся в своё прошлое. Вновь познает цену своей ошибки. Она вдруг остро почувствовала свою вину перед душой, когда так легко в самом начале жизни рассталась с телом. Впрочем, рядом с Сорокиным она это ощущала с особенной силой.
После вина Сорокин вновь почувствовал себя в своём амплуа. Закинул Алле руку на плечо.
− Ты что-то грустная? Может, нам ещё бутылочку шампанского и конфетки прихватить?
Алла повела плечом. Скинула его руку.
− Я пью только дорогое шампанское.
Сергей остановился. Посмотрел на неё.
− Где ты научилась мужиков раскручивать?
− Вы сами предложили шампанское. Я приглашаю Вас на кофе.
− Кофе. Можно и кофе. Но шампанское всё же возьмём. Асти-мартини подойдёт?
− Подойдёт Виктор Дравиньи. Розовое. Или Новый свет, − она слегка улыбнулась. – Учитывая, что вы на мели.
− Послушай, прекрати говорить мне «вы». Я и без того чувствую себя очень старым. Вот уже и операция светит.
− А вы бы попробовали с женщинами постарше себя встречаться.
− Чего?! Зачем мне эти старые тёлки? – Сорокин протянул руку, но сам отдёрнул её. – Мне такие, как ты, красотки нравятся.
− Тогда не жалуйтесь! Между нами больше двадцати лет разницы.
Остановились у супермаркета. Сергей снова попытался обнять её, но Алла вывернулась. Сегодня её потрясывало от его прикосновений, от запаха перегара изо рта. От его жалкого выражения лица, когда речь заходила о деньгах.
− Ты зайдёшь со мной или домой пойдёшь кофе варить?
− Я подожду на улице. Проветрюсь.
− О кей, девочка моя. Я пошёл. Потрачу последние деньги на Дравиньи. И что же мы раньше не встретились, когда у меня было полно денег.
− Мы встречались, − Алла пристально посмотрела на него. Дождалась, пока его глаза вылезли на лоб и быстро сказала: − В прошлой жизни.
− О, это чепуха. Все эти прошлые жизни, − Сергей повернулся на каблуках, но его качнуло, он хихикнул и отправился размашистым шагом в супермаркет.
Алле вдруг невыносимо захотелось сбежать и бросить свой дурацкий план. В этот момент позвонил Мефисто. Она быстро взяла трубку.
− Ангела, как ты?
− Всё нормально, клиент отправился за шампанским. Я уже тебя продала, − Алла засмеялась. – Представляешь, ему продюсер посоветовал лицо подтянуть? Только после этого ему роль дадут. Нам везёт.
− Никаких ролей ему не светит, − мрачно сказал Михаил. – Я уже тебя ревную. Залез в компьютер на работе, посмотрел фотки этого негодяя. Никогда не понимал, что бабы находят в таких смазливых мужиках?
− Не всем же так повезло с харизмой, как тебе, дорогой?
Алла увидела выходящего Сергея из супермаркета.
− Боюсь, мне пора, − быстро сказала она и отключилась.
− Ну что?! Раз мы запаслись патронами, пора в бой? − Сергей посмотрел на высотку. – Знаешь, от этого здания веет какой-то мрачной силой. Как ты здесь живёшь?
Алла пожала плечами, чувствуя, как по рукам побежали мурашки, несмотря на тёплый вечер.
К подъезду подошли молча. Сорокин нахмурился.
− Неужели этот подъезд?
− А что, ты здесь был? – Алла старалась, чтобы голос у неё не дрожал. Она настолько вошла в роль, что чувствовала себя той восемнадцатилетней глупышкой, которая со слезами на глазах вбежала в подъезд, потом вызвала лифт. Она не могла вспомнить, когда ей пришла в голову мысль уйти из жизни. Может быть, в лифте?! Удивительно, но она даже сейчас чувствовала ту глубину отчаяния от неожиданного предательства. Зря говорят, время лечит. Душа запоминает каждую обиду.
Вошли в лифт. В пакете звякнули бутылки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В лифте посмотрел на Аллу.
− И как высоко мы забрались? – спросил он, поднимая руку, чтобы нажать этаж.
− Пятнадцатый.
Его пальцы замерли над кнопками. Лифт закрыл дверцы, а Сорокин всё ещё стоял, уставившись на кнопки.
Алла ткнула пальцем с чёрным маникюром сама. Лифт взлетел вверх. На лбу у Сорокина выступила испарина.
− Ты что, не могла жить на другом этаже? – его голос прервался.
− Боишься высоты? − Чем больше он волновался, тем легче ей становилось разыгрывать беззаботность. Она должна сыграть свою сторис до конца. – Можно не подходить к окну.
Сорокин прислонился к кабине и закрыл глаза. Веки у него подрагивали. Казалось, он сейчас сползёт на пол.
Наконец, лифт открыл двери. Алла вышла в просторный холл и направилась к своей квартире. Сорокин тащился за ней. Остановилась, разыскивая в сумочке ключи.
− Алла, − услышала она сдавленный голос Сорокина. – Ты что, живёшь в этой квартире? – Сорокин прислонился к стене и помотал головой. – Боже, этого не может быть! Из всех квартир в Москве тебе нужно было жить именно в этой?!
− Не понимаю, в чём дело? Ты уже здесь был?
− Алла, я не могу, − Сорокин сполз на корточки. – Давай пойдём в кафе.
− Да брось, − Алла распахнула дверь и взяла Сорокина за рукав. – Смелее. Здесь нет призраков.
Сорокин ввалился в прихожую. Алла закрыла дверь. Поправила перед зеркалом волосы. Он взял её руку и задержал перед глазами, глядя на чёрные ногти.
− Ты сама словно призрак. Прекрасный призрак. Кто ты, Алла? − Он поставил пакет и взял её за плечи, вглядываясь в лицо. – Ты должна мне рассказать.
Алла убрала его руки.
− Не раскисай. Слишком много пьёшь. Я поставлю бутылку в холодильник, − она деловито взяла пакет. Заглянула в него. – Ох, ты ещё и коньяк купил.
− Мне нужно срочно выпить, − Сорокин взглянул в зеркало и отшатнулся. – Боже, это тоже самое зеркало с дурацкими амурчиками. Ему даже показалось, что он увидел себя молодым.
− Я тебя совсем не понимаю, − Алла наслаждалась увиденным и уже частично чувствовала себя отомщённой. – Ботинки сними и проходи в кухню.
Алла сунула шампанское в старенький холодильник ЗИЛ. Удивительно сколько продержался этот холодильник. Не иначе, чтобы её дождаться.
На пороге кухни возник Сорокин. Бледный. Правый глаз подёргивался. Обвёл глазами кухню и схватился за косяк двери, чтобы не упасть.
− Что с тобой? – Алла повернулась к старенькому, когда белому, а теперь облупившемуся буфету и достала два хрустальных бокала. Она помнила эти высокие длинные бокалы ещё с тех пор, как была малышкой. Видела, как из них пили шампанское родители и гости. Потихоньку завидовала. Мама бокалы берегла, ей даже под лимонад в них не наливала. Говорила, вот когда вырастешь. Бокалы всех пережили. Будет символично выпить из них.
− Холодильник, − выговорил, наконец, показывая пальцем Сергей, падая на деревянный стул со скруглённой спинкой, на котором Алла ещё с детства кашку ела.
− Старый добрый ЗИЛ. Удивительно, что он выжил? – Алла начала открывать коробку конфет, замечая, что и у неё пальцы подрагивают. А вот ведь встреча через века. Сколько раз на этой самой кухне с той же самой мебелью, она поила молодого Сорокина чаем с конфетами суфле, которые у них всегда водились. Или кормила маминым борщом. Он всегда был голодным.
Сорокин залез в пакет, достал бутылку коньяку, быстро свернул крышку и сделал глоток прямо из горла.
− Сергей, ну что же вы так спешите? Я сейчас рюмочку подам, − Алла старалась, чтобы голос звучал, как мёд.
− Ты кто? – выдохнул Сорокин. – Ты, правда, здесь живёшь? Как ты сюда попала?
Алла поставила рюмку. Сама налила Сорокину коньяку, подвинула поближе конфеты. Сорокин выпил рюмку залпом. Язык у него развязался.
− Если ты купила эту квартиру, ты должна была ремонт сделать. Как-то всё поменять. Холодильник выкинуть. Ты современная девушка.
