А что же…
Биот сидел – сидела? – в кресле, прикрыв глаза. Словно спала.
И сразу видно, что это действительно старенький уже, изношенный биот, и его вправду стоило поменять… только, наверное, у хозяйки было не так много денег. И она поэтому тянула, ждала, откладывала покупку.
То, что денег у нее немного, легко понять. Линялые шторки, мебель вся потертая, какая-то допотопная. Пол скрипит… да и сама квартирка – смех. Скворечник…
Юра потоптался посреди комнаты, рассматривая картины. Потом вернулся в ванную. Вдруг Глебову помощь нужна? Или вдруг хозяйке этой квартиры-галереи стало хуже… и «где же эти врачи? Хотя, наверное, им просто дольше ехать… мы же вправду оказались здесь очень быстро…»
Ванна была пуста, на дне только плескалось немного чистой воды. Раскрытый чемоданчик лежал на туалетном столике. В душевой кабинке шипела вода. Глебов обнаружился как раз там, возле этой кабинки. Френч его был расстегнут, рукава и серая водолазка вымокли, стали темными от воды.
Он оглянулся, словно почувствовал, что Юра у входа.
– Юра, подготовьте постель… и что-нибудь, чем ее укрыть. Я вколол стимуляторы и нейтралку на всякий случай. Хотя, судя по тому, сколько она времени тут провела, эмульсии в организме быть уже не должно… хотя… посмотрим. Может, в этом все дело.
– А что вы делаете? Она в сознании? Просто биот «остановился»…
– Не в сознании, что немудрено. А делаю… легкие гигиенические процедуры. Надо же смыть это… – Он кивнул на ванну.
Юра понял.
Вернулся в комнату. Отыскал в шкафу постельное белье и одеяло, расстелил на кушетке простыню с рисунком из васильков и ромашек. И почти сразу Глебов принес из ванной «пациентку». Юра первым делом увидел, что была она на своего биота внешне очень похожа. Невысокая, темные короткие волосы, челка до бровей. И круги под глазами. И впалые щеки. И…
Оценить фигуру потеряшки Юра не успел. Глебов ловко переложил ее на кушетку и укрыл простыней.
– Знаете, что мне во всем этом больше всего не нравится?
– Что?
– Сутки, минимум, она провела в ванне. Без еды, без движения… ну, почти без движения. И никакая служба не среагировала. Нигде никто не встревожился – а что с человеком случилось? А как она? Догадываетесь, чем бы все кончилось, если бы вы с ней случайно не встретились?
– Насколько я знаю, когда эмульсия полностью расщепляется в организме, контакт постепенно теряется, и потеряшка возвращается все равно. Только чаще всего с необратимыми изменениями в психике…
– Сутки. Или двое, – напомнил Глебов.
– Хотите сказать, в нее кто-то вливал эмульсию, когда она уже вела биота?
Глебов потер ладонями лицо и ничего не ответил. Потом неожиданно подошел к одной из картин, уставился на нее, как на откровение.
Это был небольшой, даже не вставленный в рамку картон, на котором смазанное пятно солнца падало в дым заката, плавилось в нем, растекалось вдоль горизонта. Еще там была набережная, скамейка, человек на скамейке и девушка в летнем пальто…
Человек, который был на картине, смертельно устал. Сил, чтобы драться дальше, у него не было… но у него была передышка, полчаса тишины. Полчаса, чтобы найти в себе те самые силы, без которых немыслима жизнь.
Человек, который смотрел на картину, его понимал. Но ничем не мог помочь – так бывает.
Всегда сложнее всего помогать самому себе.
Но тут в дверь зазвонили, и комната стала тесной – медиков на «Скорой» приехало трое.
– Привет, Жень, – словно бы и не удивившись, поприветствовал один из них Глебова.
– Привет, Володя.
– Что тут у нас…
– Я поставил нейтралку, витамины… четвертый комплекс еще. Собственно, это все, что я мог.
– Как вы ее нашли-то? – проворчала медсестра. Медсестра была биотом формации «профессионал за работой». Доктор биотом не был.
– Случайно, – вставил слово Юра. – Ее игроманы подстрелили у стадиона.
– Вот кому бы запретить ношение оружия…
– Ясно.
Сестра приладила под прическу стетоскоп. Второй санитар отошел к картинам – ему работы не нашлось.
– Сам как? – спросил у Глебова доктор Володя. – Давно тебя не видать.
– А то ты не знаешь?
– Без изменений?
– Без.
– А…
– Не начинай. Что там?
– Похоже на синдром Дарга. Надо смотреть, когда в себя придет. А так… витаминчики попить, свежим воздухом подышать… не знаешь, чего она вообще-то на биота села?
– Спрашивал. Сказала, не помнит. Но мне кажется, она в том состоянии ничего толкового и не ответила бы.
– Понимаю. Ну, мы поехали. Еще два вызова… если вдруг будут проблемы, звони.
– Конечно. Удачи.
Медики уехали.
Юра обратил внимание, что Глебов как-то слишком часто трет лицо и жмурится – так делают люди, борющиеся со сном.
– Вам бы тоже отдохнуть, – заметил он как бы между делом.
– Не выйдет. Надо еще до дома… Юр, приглядите за ней? Хотя бы до завтра? Завтра она немного придет в себя и…
– Понимаю, – растерянно сказал Юра. На завтра у него были совсем другие планы… – просто, я боюсь, плохая из меня сиделка. Если только нанять кого…
Глебов вновь повернулся к картине с закатом. Чем-то она его зацепила…
Юре стало совестно. Он сказал:
– Я побуду здесь. Пока она не проснется.
– Вот и славно…
Когда Глебов уехал, Юра подошел к той самой картине. Чтобы узнать изображенного на ней человека, долго всматриваться не пришлось. Почему-то ему захотелось отмотать время назад и вновь оказаться в Доме-у-кладбища. Что-то он не сделал, не сказал или не понял там и тогда. А сейчас и понимать, и делать уже и поздно, и глупо, и не получится. Или получится?
Он посмотрел на «отключенного» биота в кресле. А если бы он не прогнал заигравшихся студентов? Если бы ушел, посчитав, что хозяин биота давно уже покинул оболочку? Что, Нина так и осталась бы потеряшкой? Да нет, ерунда. Потеряшка – это временное состояние. Люди возвращаются.
«А тот зомби?» – возразил внутренний голос. Крыть было нечем. Юра устроился во втором кресле. Спать он не собирался. Думал просто посидеть, подумать… спланировать, может быть, завтрашний день. Но проснулся уже утром, оттого, что шея сильно затекла.
Сквозь шторы пробивался слабый свет. В доме было тихо, лишь тяжело дышала потеряшка Нина. В этом была неправильность. Юра присел рядом, тронул девушку за плечо. Она открыла глаза, но в них не было и тени сознания. Юра окликнул ее по имени – ответа, конечно, не последовало. Планы снова начали меняться…
Врач «Скорой» – совсем другой, не Володя, – равнодушно сказал:
– Ну, если не знаете, кому ее поручить, мы, конечно, заберем. Только если это последствия Дарга, то здесь не мы нужны. Могу сразу дать направление к психиатру. Но там тоже – поддерживающая терапия. Умереть не дадут, и то хорошо. Жалко. Красивые картинки. Она рисовала?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
