Не спала и Марина, но для нее это было нормально. Под утро привезли сразу трех пострадавших в аварии, и она, не успев даже принять столь нужную дозу кофе, отправилась с самым тяжелым в операционную, приготовившись ассистировать дежурному хирургу.
Ворочался в своей постели ректор Магического университета Александр Свидерский. Его постаревшее тело выдавало классические для пожилого человека реакции – ныло, болели кости и громко стучала кровь в истончающихся сосудах. Свидерский очень надеялся, что поимка демонического засланца не доставит им хлопот, и он снова сможет вернуться в привычное ему крепкое мужское тело, полное энергии и желаний.
А вот на другом конце страны, в спальне фамильного поместья Байдек, расположенного посреди северного леса, недалеко от Лосиной заставы, крепко спала вторая принцесса Василина. Здесь дождя не было. Солнце уже вставало над лесом, и редкие лучики осторожно пробивались сквозь закрытые ставни. В комнате царил полумрак.
Муж пришел под утро, когда птицы начали выводить рассветные трели, а слуги принялись за свою работу. Сквозь сон она слышала, как он раздевается, аккуратно складывает одежду в шкаф, принимает душ. Мариан всегда был ужасным чистюлей. Сон у нее, матери троих детей, был очень чутким, потому что младшая ночью стабильно пару раз просыпалась и требовала молочка. Сейчас она благополучно дремала в своей кроватке в соседней комнате.
Капитан Мариан Байдек вышел из ванной, растирая тело полотенцем и разглядывая сладко спящую спиной к нему жену. Это был крепкий, даже мощный мужчина среднего роста, с внимательными синими глазами, немного запавшими из-за ночного дежурства, короткой бородкой и темными аккуратно стрижеными волосами. Растительность покрывала не только его лицо, но и плотное, широкое тело.
Он любовался Василиной – взгляд прошелся от полных красивых плеч по изгибу покрытой простой сорочкой спины с небольшими складочками на боку до – о боги – наполовину выглядывавших из-под сбившейся ночнушки округлых тяжелых ягодиц и длинных крупных ног, одна из которых была согнута в колене и лежала поверх одеяла.
Мужчина аккуратно повесил полотенце на спинку стула, подошел к кровати, наклонился, почти невесомо целуя сладко пахнущий затылок со щекочущими его губы светлыми волосами. Затем скользнул к жене за спину, прислонился и приказал себе спать.
И не смог. Василина была такая теплая, податливая и мягкая, так волнующе пахла, а попка ее так удобно вписалась в угол между его животом и бедрами, что Мариан, как всегда, удивился тому, как идеально они совпадают, как будто боги специально сотворили их друг для друга.
Он прижался к ней, просунул руку под сорочку, чувствуя ладонью тяжелую, увеличенную материнством грудь, погладил мгновенно среагировавший сосок и тихонько прошептал на розовое от сна ушко, целуя в шею, нежно касаясь тонкой кожи плеч по очереди носом, щекой, подбородком:
– Милая, ты такая сладкая…
– М-м-м-м-м, – проворчала Василина сквозь сон и вздрогнула от его прикосновений. Его тело тут же отреагировало, и Мариан в который раз за почти семь лет их семейной жизни поразился силе ощущений, которая только увеличивалась со временем. – М-м-м-м-м, как хорошо… Только я сплю…
– Вот и спи, василек, – хрипло прошептал он, опуская руку вниз, одновременно под тихий стон Василины вошел в нее сзади и начал размеренно двигаться. – Я все сделаю сам.
Конечно, он разбудил ее своей страстью, и она лежала спиной к нему с закрытыми глазами, в томном мареве, разморенная, сонная и разгоряченная, чувствуя крепкое тело мужа сзади и движения, отзывающиеся почти болезненным и острым удовольствием во всех уголках и клеточках своего организма. Его поцелуи, прикусывания и касания языком на плечах и затылке и сильные руки именно там, где нужно было нажать, погладить, ущипнуть или шлепнуть, чтобы ей было приятно.
Василине нравился его свежий мужской запах, нравилось, когда он внезапно загорался страстью и брал ее так – во сне, или на кухне, или в саду, прижав спиной к старой яблоне, шепча, как сейчас, слова любви, нежности и верности и при этом доминируя таким образом, как это может делать только уверенный в себе мужчина. Ей нравилось, как волосы на его теле щекочут ее нежную кожу, нравилось, как он сквозь зубы постанывает и тяжело дышит, нравилось после ощущать на себе его запах и остро осознавать, что она его жена, а он ее муж в самом полном, первобытном смысле этого слова.
Байдек же буквально благоговел перед ее телом, давшим жизнь троим их детям и с такой охотой принимающим его. После каждой беременности оно менялось – полнело и наливалось, но Мариану казалось, что с каждым разом оно становится еще красивее и желаннее.
После любовной игры, закончившейся умопомрачительным головокружительным полетом для обоих, капитан егерских войск, закаленный и опытный борец с браконьерами, лесными разбойниками и преступниками всех мастей, дважды раненый и дважды кавалер ордена Доблести, наконец-то уснул на плече своей жены, уткнувшись носом в мягкую грудь, вкусно пахнущую молоком, и обхватив Василину за талию, как подушку.
Они встретились десять лет назад, когда принцессе Василине-Иоанне было шестнадцать, а молодому дворянину, только-только получившему место в Егерском Северном полку – двадцать четыре. Королевская семья совершала ежегодный объезд войсковых подразделений и не пропускала их даже тогда, когда ее величество была беременна. Ирина-Иоанна накрепко впитала наставления отца о том, что армия – это мускулы государства, и эти мускулы надо тренировать, хорошо питать и выказывать им уважение. Несмотря на свою любовь к алкоголю, покойный король никогда не забывал об этом правиле, и традицию семейных поездок по военным частям ввел именно он.
В поездках королева посещала учебные части, проводила смотры солдат, навещала раненых и болящих, вручала награды за верную службу, осматривала укрепления. И принцессы с младых ногтей сопровождали ее, обучаясь важному искусству вызывать у суровых офицеров и простых солдат желание защищать их до последней капли крови.
Егерский Северный полк располагался у подножия Северных пиков, покрытых густыми лесами и россыпью озер, между которыми и располагались заставы – Лосиная, Медвежья, Беличья и так далее. Летом температура здесь не поднималась выше двадцати градусов, хвойные леса, выросшие на светло-желтом озерном песке, были богаты ягодами, грибами и дичью. Множество старых магов сделало эти леса своими местами силы. Они постоянно жили где-то в чащобе, всегда имея под рукой по крайней мере три мощные природные стихии: землю из нависающих гор, воду из холодных ключевых озер, таких прозрачных, что дно было видно даже на глубине в несколько десятков метров, и жизнь – выдерживающие лютые зимние морозы высокие леса, уходящие в горы так высоко, насколько позволяла почва.
