— Не заметила, кто в нас стрелял?
— Одно могу сказать точно: не лампа.
— Надо же было как-то отреагировать! Прикрой меня.
Он выскочил и начал палить. Я, как последняя дура, присоединилась к нему. Раньше моя неспособность полностью осмыслить происходящее казалась мне преимуществом, поскольку Кол более или менее знал, что делает. Однако в данный момент я однозначно видела, что это не тот случай и пора делать ноги. Несколько раз без толку выстрелив в коридор, мы прекратили огонь и юркнули за угол.
— Чесней! — крикнул Кол. — Я хочу поговорить с тобой!
— Что тебе здесь надо? Это моя территория!
— Одна голова хорошо, а две лучше, — отозвался Кол, подавив смешок. — Уверен, мы сумеем договориться!
Молчание. Затем снова раздался голос Чеснея:
— Не стреляйте. Мы выходим.
Чесней вышел на открытое место рядом с детскими качелями в форме вертолета и «Говорящим Уиллом», читающим «Кориолана». Оставшийся подручный встал рядом с ним, удерживая президента.
— Привет, Кол. — Чесней был высок и так бледен, словно у него ни кровинки в теле не осталось. — Я не простил тебе своей гибели.
— Я зарабатываю на жизнь ликвидацией вампиров, Дейв. Ты стал вампиром и тем самым вынудил меня к действиям.
— Вынудил?
— Конечно. Ты же собирался вонзить клыки в шею восемнадцатилетней девственницы и превратить ее в безвольную оболочку, полностью тебе подчиняющуюся.
— У каждого свое хобби.
— Собирал бы ты паровозики, — ответил Кол, — я бы не имел ничего против. Но распространения вампиризма я не потерплю. — Он кивнул на шею Чеснея: — Да, изрядная у тебя там ссадина.
— Очень смешно. Так чего тебе надо?
— Немного. Хочу получить назад президента Формби.
— А взамен?
Кол качнул дулом ружья в мою сторону.
— Четверг. В ней уйма жизни. Отдай мне пистолет, милая.
— Что?! — взвыла я с тщательно разыгранным негодованием.
— Делай, как я сказал. Президента надо спасать любой ценой, сама говорила.
Я отдала пистолет.
— Хорошо. Теперь ступай вперед.
Я медленно двинулась по вестибюлю. Попрятавшиеся под столами посетители наблюдали за мной с болезненным восхищением. Мы остановились в десяти ярдах от противника, возле галереи игровых автоматов.
— Пускай президента.
Чесней кивнул своему головорезу, и тот отпустил пленника. Формби, немного сбитый с толку, потрусил к нам.
— Теперь посылай сюда Четверг.
— Ни фига себе! — воскликнул Кол. — Ты до сих пор ходишь с этим древним ТИПА-револьвером? Лучше возьми ее пистолет, ей он больше не понадобится.
И он бросил мое оружие бывшему напарнику. Чесней машинально протянул за пистолетом руку, причем именно ту, которой придерживал голову. Голова опасно закачалась. Он попытался подхватить ее, но только испортил дело. Голова отделилась от шеи, пролетела между его беспорядочно мечущимися руками и шмякнулась на пол, словно большой кочан капусты. Непотребная картина отвлекла напарника Чеснея, и Кол выстрелом разоружил его. Не понимая, почему все веселье должно доставаться Стокеру, я кинулась вперед, поддела отскочившую от пола голову Чеснея носком ботинка и точнехонько послала ее в дверь галереи игровых автоматов, где она одним ударом выбила триста очков на баскетбольной консоли. Кол двинул обалдевшего и обезглавленного Чеснея под дых и отобрал у него оба моих пистолета. Я схватила за руку президента, и мы помчались к парковке, а голова Чеснея ругалась нам вслед, вися вверх тормашками в баскетбольной корзине.
Добравшись до машины, Кол ухмыльнулся.
— Чесней и впрямь потерял…
— Не надо. Это слишком банально.
— Я попал в какой-то тематический парк? — спросил Формби, когда мы запихнули его в машину Кола.
— Вроде того, господин президент, — ответила я, когда мы, взвизгнув покрышками, задним ходом выехали с парковки и рванули на выезд.
Никто не пытался нас остановить, и спустя несколько секунд мы уже щурились от дневного света и дождя на западной полосе М4. Я заметила время: 17.03. Еще вполне успеем довезти президента до телефона и не дать парламенту проголосовать в пользу Гана. Я протянула руку Колу, тот радостно пожал ее и вернул мне пистолет, все еще покрытый прахом прихвостня Чеснея.
— Видела, какая у него рожа сделалась, когда башка начала отваливаться? — хихикнул Кол. — Вот ради таких моментов и стоит жить!
Глава 29
Кот, ранее известный как Чеширский
ДАТСКИЙ КОРОЛЬ ТЕРПИТ ФИАСКО В ПОПЫТКЕ УПРАВЛЯТЬ ПРИЛИВОМ
Еще один поразительный образчик датской тупости! Как выяснили наши корреспонденты, король Канут Датский пытался употребить свою власть, дабы остановить наступающий прилив. Разумеется, ничего не вышло, и полоумный монарх промок. Датские власти тут же принялись опровергать эту историю и с непристойной поспешностью обрушились на блистательную и объективную английскую прессу со следующими лживыми заявлениями: «Во-первых, это был не Канут, а Кнут, — начал свою дикую и совершенно неубедительную тираду датский министр пропаганды. — Вы, англичане, называете его Канутом, чтобы не было так очевидно, что в течение двухсот лет вами правили иностранцы. И тот Кнут вовсе не пытался приказывать морю: наоборот, он хотел продемонстрировать своим чересчур льстивым придворным, что море ему подчиняться не станет. К тому же все это случилось девятьсот лет назад — если вообще имело место». Получить комментарии от самого короля Канута не удалось.
«ЖАБ-ньюс», 18 июля 1988 г.
Мы заверили президента, что это действительно такой парк аттракционов на тему автозаправочных станций. Нерайх и Понт искренне обрадовались, получив президента назад, а Хоули Ган отменил голосование в парламенте. Более того, он провел молчаливый благодарственный молебен в честь возвращения Формби. А нам с Колом выдали по подписанному задним числом чеку и пообещали представить к «Банджолеле[66] с дубовыми листьями» за мужество и верность долгу.
Покончив с тяжелой работой, мы с Колом распрощались, и я вернулась в офис ТИПА.
На заднем дворе возле моей машины меня поджидал недовольный майор Зануддер.
— Опять никаких датских книг, агент Нонетот! — процедил он, вручая мне отчет. — Еще один провал, и я подам рапорт наверх!
Я смерила его гневным взглядом, шагнула к нему и ткнула пальцем в грудь.
Как минимум до Суперкольца Скользом не должен обо мне вспоминать.
— Вы обвиняете меня в собственных неудачах?
— Ну, то есть, я хочу сказать…
Он несколько сбавил тон и нервно попятился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
