- Расплетать защиту надо, или вместе с рукой, - он невесело усмехнулся.
- Обними меня.
- Ты себя сейчас контролировать не можешь, - его голос опять охрип, - И если тебя
принуждали, то я не хочу быть одним из…
- Просто заткнись и обними меня. Теперь, когда я знаю о воздействии - могу себя
контролировать, - я опять начала злиться, - Но не хочу!
- Лира, - протянул тоскливо.
- Мне что, связать тебя и поиметь? – я злилась всё сильнее. Еще бы, столько мучилась,
бегала от этого кобелистого типа, а теперь, когда он сам меня поймал, еще и кочевряжится.
А этот негодяй еще и усмехнулся. И обнял.
Областной комитет, краевой комитет, ЦК компартии Союзной республики организует
различные учреждения партии в пределах области, края, республики, руководит их
деятельностью, обеспечивает неуклонное выполнение директив партии, развертывание
критики и самокритики и воспитание коммунистов в духе непримиримого отношения к
недостаткам, руководит делом изучения марксизма-ленинизма членами и кандидатами
партии, организует работу по коммунистическому воспитанию трудящихся, назначает
редакцию областного, краевого, республиканского партийного органа, работающего под
его контролем, направляет деятельность областных, краевых, республиканских советских
и общественных организаций через партийные группы в них, организует и ведет свои
предприятия, имеющие общее значение для области, края, республики, распределяет в
пределах своей организации силы и средства партии, заведует областной, краевой,
республиканской партийной кассой, систематически информирует Центральный Комитет
партии и в установленные сроки представляет Центральному Комитету отчет о своей
деятельности.
- Прямо вот такое – впервые, но вообще случалось, - обтекаемо ответила ему, убирая с глаз
мокрые волосы.
- Ты маг! – сказал, как припечатал. А я начала обижаться.
- Ты тоже! И что в этом плохого? – я даже села, упирая руки в бока.
- С одной стороны ничего, даже хорошо, - распростёртый на полу брюнет закинул руки за
голову, - Нет, просто демонски хорошо. Это значит - ты не работаешь… тут.
- Ты хотел сказать шлюхой? – я немного подпрыгнула на его животе, но он даже не
поморщился.
- Ну, знаешь ли, учитывая обстоятельства обеих наших встреч, у меня были основания… --
Так и я тебя встречаю в борделе, и ладно бы первый раз, ты тут вообще завсегдатай, - я
мстительно прыгнула на его животе сильнее.
- Мне больше нравится, когда ты прыгаешь чуточку ниже, - он самым наглым образом
перевёл тему, да еще подал таз вверх, отчего меня еще разок подкинуло, и я едва не
свалилась на него, но он поймал.
- У тебя грудь стала больше, - сообщил он невпопад, за эту грудь ухватившись. Я поняла,
что еще чуть-чуть и мы перейдем к другим гимнастическим этюдам и отстранилась. А
упоминание увеличившейся груди почему-то сразу вызвало воспоминание о детях. О,
Богиня, меня ждут на праздник дома.
- Знаешь, а мне наверно пора, - я попыталась встать, но кто ж мне дал.
- Лира, - он всё-таки поднялся вместе со мной и пересел на сухой ковёр. – Сейчас я
понимаю, что тогда, на корабле обидел тебя. Хотя не понимаю, почему ты сбежала, вместо
того, чтоб поговорить.
- Это не моя тайна, я просто умерла бы спустя месяц или полтора, - ответила тихо.
- Вот как, - еще один пристальный взгляд я выдержала. – Но хоть весточку ты послать
могла, записку там?
- И ты бы её не отследил? – мне даже любопытно стало.
- Отследил бы конечно, что за вопрос, - я только хмыкнула, - Ты пропала, а я не знал что
думать, утонула ты, или покинула страну, или…
- Видела, как ты сердился, - вспомнилось стремительно темнеющее над портом небо.
Он замолчал, и опять сердито засопел, глядя куда-то поверх моего плеча.
- Чтоб научиться жить без тебя ушло несколько месяцев, почти полгода. Я просто не мог
никого подпустить к себе, кровь бесилась, - и вот вроде я должна проникнуться такой
откровенностью, но я вспомнила, как прошли те месяцы у меня.
Перед глазами стояли раскисшие дороги, бесконечный дождь и ежедневная утренняя
тошнота. А потом и не утренняя, когда мутило о самых неожиданных запахов. Вспомнился
храм, выворачивающая наизнанку боль и панический всепоглощающий страх за
крохотный комочек жизни, зародившийся внутри. Вспомнились последние месяцы
беременности, и то, что пришлось переехать на первый этаж, так как лестницу мне было
уже не осилить. И пережитые роды, когда неимоверное напряжение, боль и снова боль,
наконец, сменились необычайной лёгкостью. И счастьем, когда я увидела своих малышей.
Даже бессонные ночи в детской вспомнились, хотя Мадлен, няня и кормилица здорово
облегчали жизнь.
Как-то на фоне этого полугодовое воздержание Арвана не просто не впечатляло, а
вызывало волну дикой обиды и негодования.
- Ничего, ты потом быстренько наверстал, - теперь сердито уже сопела я, а Арван смотрел
с откровенным недоумением, не понимая, что вызвало такую перемену в моём
настроении.
- Лира? – вдоль позвоночника побежали мурашки, то ли от поглаживания, то ли от этого
баритона, - В конце концов, это ты меня бросила, а я не монах.
- Ты не монах, ты кобель.
- Можно подумать, ты читала проповеди в том виде, в котором я тебя встретил сегодня, -
его рука зарылась мне в волосы, внося еще больший беспорядок, - Кстати, мне хочется его
убить.
Ну вот, уже ревность. Он сказал это спокойно, даже мечтательно как-то, но я поняла – не
шутит.
- Им и так досталось, - соблазн натравить Арвана на своих обидчиков был высок. Но я
сдержалась.
- Им? – я внезапно оказалась лежащей на ковре, придавленной к полу.
- Ну, ты же не пойдешь убивать беспомощных, бессознательных, связанных людей? – а
напрягшийся было брюнет, вдруг расхохотался.
- Твои методы не меняются, - он вдруг наклонился, и, коротко поцеловав меня, добавил
серьезно. – Только со мной номер больше не пройдет.
Провела пальцами вдоль замеченного ранее кожаного браслета над локтем. Вставленные в
него камни тускло поблескивали: черная капелька, опаловый кабошон в оправе, длинный
кристалл турмалина и до боли знакомая мне бирюза.
- Подстраховался? – он довольно кивнул, прилег рядом, а я протянула обижено, – Значит,
усыпить тебя теперь не получится?
- Нет.
- А если канделябром по голове? – включился исследовательский азарт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
