А я, воспользовавшись его замешательством, обхватила любимое лицо за изрезанные щёки и, глядя в серые глаза, зло процедила сквозь зубы:
— Не уйду! И не проси!
Я успела залечить почти всё его лицо, прежде чем он опомнился и осознал, что тепло от моих ладоней лечебное. Резко вырвался из моих рук.
— Уходи, я не хочу тебя видеть! — громко закричал на меня и отвернулся.
— Врёшь! Но твои серые глаза, то, как они смотрят на меня… они никогда не врут. Помнишь? Ты сам мне об этом говорил. — Молчит, не оборачиваясь. — Я никуда не уйду.
В подтверждение своих слов резко выдернула из его лопатки железный крюк и тут же приложила к ране руки, исцеляя её. Несмотря на адскую боль от моих действий, этот упрямец всё продолжал возражать и выгонять меня:
— Если он узнает, что ты здесь… — Закашлялся, харкая кровью. — Если он узнает, что ты помогаешь мне…
Не дав ему договорить, перебила его и резко вырвала очередной крюк.
— Он не узнает! А даже если и узнает, я больше не позволю ему с тобой… — В горле появился колючий удушающий ком, и я не смогла выговорить, да и сформулировать то, что натворил мой брат. — Я больше не позволю ему с тобой так. Я не позволю.
Рэнн, снова закашлявшись кровью, попытался усмехнуться, но вышло у него это довольно жутко.
— Глупая… глупая Амайя, — Остановилась. И как только смеет мне это говорить? Повернула его исхудавшее лицо на себя и с вызовом посмотрела в нахальные глаза. — Глупая ты, Ами. Я не за себя переживаю, а за тебя. — Впилась в его рот жадным поцелуем.
Глупая? Глупая?
Он это специально! Это была провокация, а я повелась. Смотрю на довольную кровавую улыбку несносного демона и злюсь, что даже этот поцелуй он украл у меня. Он просто вынудил меня. Похоже, я и правда глупая!
Не особо церемонясь с наглецом, снова резко развернула его спиной к себе и продолжила обозлённо выдёргивать из мускулистой спины стальные прутья, крюки, какие-то железяки неопределённой формы и моментально обрабатывать раны. Сначала лекарскими настоями, а затем — своей целительной энергией. В изнуряющих пытках и адских болях демон не проронил ни одного нормального слова. Только отборный мат вперемешку с протяжными стонами при каждом вытащенном предмете, а после он замолкал и тяжело хрипловато дышал в ожидании моих дальнейших действий.
Со спиной я провозилась около часа. К моменту, когда я закончила исцеление последней раны, демон едва слышно дышал и, казалось, впал в какой-то странный транс. Я, как смогла, обмыла его спину, на которой остались лишь временные незначительные шрамы, и укрыла его пледом, перевернув на спину.
Смотрит на меня с благодарностью и из последних сил старается не смыкать глаз.
— Это было умно. — Вопросительно посмотрел на меня. — Умно было разозлить меня, чтобы я как можно безжалостней вырывала из тебя эти железяки.
Улыбается. Гад! Притянул меня к себе, укладывая на плечо, и гладит по голове, целуя в макушку.
— Умно было неожиданно закатить истерику, с которой я просто ахренел, а шок от увиденного моментально отрезвил мой мозг.
Переплела его пальцы со своими и поцеловала израненную ладонь.
— Я не специально.
— Я знаю, Ами… знаю. Спасибо тебе.
Вскочила с тёплого плеча, удивлённо глядя на измученное лицо.
— Я ещё не закончила! У тебя в животе ещё пять подобных штуковин.
Всё же закрыл глаза от усталости, но продолжил со мной говорить.
— Я знаю. Но эти ты только выдернешь и перевяжешь. Не смей исцелять. Моя регенерация сделает своё дело. Ты ещё слишком слаба.
— Ничего я не слаба! — громко возмутилась, но ответа и возражений не последовало.
Он уснул. Или потерял сознание. Не знаю. Но, как бы то ни было, это к лучшему. Хищно ухмыльнувшись, я начала обрабатывать его торс и радоваться, что демон не видит, как я его исцеляю.
Он оказался прав. Этот демон всегда оказывается правым. На последние две раны моих сил не хватило. Но я вынула прутья и, обработав настоями, перевязала раны. А после, обессиленная, вся в его кровище завалилась рядом и, положив голову на его крепкое плечо, похоже, тоже уснула.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Рэнн
Она всё-таки пришла. Спустя пять грёбаных дней моя девочка пришла. Как только она зашла в темницу, я мгновенно почувствовал родной запах. И уже спустя пару секунд я осознал, что не запах, нет. Я просто спиной, каждой клеточкой на ней почувствовал её присутствие в темнице. Сквозь пелену боли и спасительного забвения услышал её голос и внутри меня от ликования и радости всё вспыхнуло неоновыми вывесками: ОНА ЗДЕСЬ!
Как ни силился оставаться в сознании, моё проклятое тело не хотело меня слушаться. Я прибывал в каком-то промежуточном состоянии между жизнью и смертью, наверное, похожем на кому. И лишь изредка вырывался в реальность, когда знакомые руки нежно касались меня.
Обернулся взглянуть на эту бесстрашную эльфийку, которая явно не боится страшной кары своего ненормального братца, и обомлел. Она была так красива. Длинные русые волосы шёлком струились за её спиной. За всё-то время, что я её не видел, Амайя так исхудала. Но даже при этом утончённое белое платье смотрелось на ней охренительно красиво и сексуально. Эти тугие рукава, закрывавшие руки до самых кистей, словно намеренно сводили меня с ума. Она нарочно закрыла плотной тканью как можно больше своего тела, но это лишь сильнее возбуждало мою извращенную фантазию и подстёгивало дикое желание взять мою девочку прямо здесь и сейчас. Амайя такая чистая и невинная. Вспомнил о своём долге и приказе Короля… И снова моё чёрствое сердце сжалось в мучительной судороге от укора совести… Я не могу с ней так поступить. Как бы то ни было, Амайя этого не заслуживает.
Упала возле меня на колени и смотрит не с жалостью… нет. С любовью. Наконец я разглядел в родных глазах любовь. Она может клясться мне всеми своими богами, будто ненавидит меня, презирает, лишь бы всегда вот так вот смотрела на меня.
Амайя всё же начала исцеление, а я от боли вконец потерял связь с реальностью.
Сколько мы проспали, понятия не имею. Но что ещё удивительней, так это то, что мои надзиратели до сих пор не явились сюда и не доложили о произошедшем эльфийскому выродку, «Королю». Почему? В голове вихрем завертелись вопросы, а я не могу трезво мыслить и искать на них ответы, когда это любимое существо мирно посапывает у меня на плече. Не удержался и нежно поцеловал её в губы.
(Hidden Citizens feat. Rånya — Crazy on You)
За доли секунд испуганно распахнула небесные омуты и, увидев меня перед собой, облегчённо выдохнула. Ну, раз уж разбудил… поцеловал её ещё раз, но уже более требовательно.
Несмотря на то, что изначально она ответила на мой поцелуй, спустя уже пару секунд, одумавшись, оттолкнула меня и, вскочив, встала у решётки клетки ко мне спиной. Очевидно, так она пытается скрыть предательски проступающие эмоции на своём красивом личике. И я только сейчас заметил, как её красивое белое платье за ночь покрылось кроваво-грязными пятнами. Но даже несмотря на это, Амайя, едва стоящая на ногах и тяжело дышащая, была до одурения красива.
Медленно встал и подошёл к ней сзади почти вплотную. Положив руку на тонкую талию, одним быстрым движением расстегнул молнию, начинающуюся на самой шее и заканчивающуюся на пояснице. Аккуратно стянув с её хрупких плеч окровавленное платье, заключил в крепкие объятия, прошептав на ухо: «Хочу тебя».
Амайя холодно повела плечами, словно сбрасывая наваждение, но тщетно. Она тоже до дикости хотела меня. Иначе не замерла бы, когда я расстёгивал молнию, и уж точно не задышала бы так прерывисто и поверхностно от моих слов. Хрупкие исхудавшие руки крепко вцепились в стальную решётку, и она дрожащим голосом едва выговорила:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Нельзя. Мы не можем… Мы не должны!
Отодвинув непослушные русые волосы, нежно поцеловал её в шею.
— Не надо сопротивляться себе, Амайя, — прошептал, уткнувшись в её шелковистые волосы. — Я люблю тебя.
— Хватит! — горячо выпалила, сжимая прутья решётки так сильно, что костяшки кистей побелели. — Не говори мне этого! Я не хочу этого слышать!
