другим.
– Два километра прямо, – сказала Лариса.
Я услышал, как рядом с ней лепечет что-то Майя. И потом… Мира. Слов было не разобрать. Звук их голосов заставил прибавить скорость. Пришибу тварь! После всего этого придётся ей надолго отправиться в психлечебницу. Очень надолго.
– Дальше, – проехав указанный отрезок. – Скажи мне адрес, Лара, чтоб тебя.
Она помолчала. Видимо, колебалась. Оценивала риски. И не боится же. Нет… боится. Иначе бы не стала играть со мной в эти кошки-мышки.
На обочине появился указатель, поворот к посёлку.
– Адрес, Лариса, – немного сбавил скорость, проехав его.
– Ты один?
Идиотка! Если бы не Мира, я бы сказал это вслух, так пришлось стиснуть зубы. Она не была уверена в том, что я принял её угрозы. Значит, в силах своих она тоже не уверена.
– Один.
– Хорошо, – выдохнула и назвала-таки место. После этого сразу нажала отбой.
Я посмотрел на навигатор.
– Идиотка, – повторил, на сей раз не сдерживаясь и, вдавив тормоз, сдал задом. В ней всегда самым непостижимым образом уживалась бабская тупость и изощрённый, фактически извращённый ум. При другом раскладе она бы могла далеко пойти. Но ей это было не нужно. Всё, чего она хотела – красиво жить за чьей-то спиной. Вначале это была спина отца, потом моя. Вовремя подвернулся и Кирсанов.
Вернувшись к повороту, я выкрутил руль. Машину тряхнуло, из-под колёс вылетели комья грязи.
– Куницино, – набрав Руслану. – Это на север. Дом семнадцать.
– Понял, – услышал в ответ напряжённое.
У Руслана к этой стерве были свои личные счёты. Хоть он этого не озвучивал, я понимал – за своих людей он готов перегрызть глотку. Счастье Лары, что парню, которого больше всех задело при взрыве, удалось выкарабкаться.
Заметив табличку с названием, я отбросил все мысли. Второй дом, шестой…
Затормозил у низкого, с аккуратным палисадником.
В окне мелькнула тень.
Прошёл к дому. Перед тем, как войти, огляделся по сторонам – ничего. По крайней мере ничего, что могло бы заставить меня насторожиться.
Дверь оказалось не заперта. В доме пахло ванилью, и этот запах отбросил меня в прошлое. Сырники. Моя бывшая жена постоянно просила подавать их к завтраку. Прежде мне нравился этот запах, но сейчас он не вызвал у меня ничего, кроме отвращения.
– Лариса, – идя по коридору.
О том, что я тут, ей было известно. Но она выжидала. Капала на мозги. Запах становился всё сильнее.
– Папа, – первой, кого я увидел, была Пчёлка.
Соскочив с табуретки, она побежала было ко мне. Но Лариса успела схватить её и дёрнуть назад.
– Мама, папа приехал! – Майя подняла голову. – Мы же ждали папу. Ты же сама говорила, что…
– Папа приехал не к тебе, – перебила она её. – Сядь, где сидела.
Губы Пчёлки приоткрылись. Я с трудом контролировал себя. Если бы был уверен, что в доме больше никого нет, скрутил бы Лару в бараний рог, сунул в машину и отправил туда, где ей самое место.
Она смотрела на меня с вызовом. Мира потянула Майю за руку, показала, чтобы она села и сделала мне предупреждающий знак.
– Я хочу к папе! – дочь выдернула руку. Опять хотела подойти.
– Сядь! – крикнула Лара. – Сядь, я сказала!
– Не ори на неё, – пошёл к ней.
– А ты стой, где стоишь! – я не уловил момента, когда всё случилось. Мгновение назад в руках у Ларисы ничего не было. Теперь же на меня смотрело дуло пистолета. – Стой, где стоишь, – повторила Лара угрожающе, шипя. – Иначе я тебя прикончу, Яков. Терять мне всё равно уже нечего. Я и так потеряла всё, будь ты проклят. Из-за тебя потеряла, – сжала рукоятку сильнее. – Знаешь… Нет. Не так, – перевела пистолет на Миру. – Вначале я прикончу её, – снова на меня. – А потом тебя. Так будет честнее. Хоть напоследок поймёшь, как это – терять. А тебе есть, что терять.
Криво усмехнувшись, она сунула в карман широких брюк ладонь. Что-то полетело мне под ноги.
– Поднимай, – махнула пистолетом. – Ну, давай, поднимай!
Я сделал так, как она хотела. Мирослава молчала. Забравшаяся на табурет Майя тоже.
– Что это? – повертел в руках. И… Дьявол. Резко на Миру.
– Прости, – она не сказала этого вслух – одними губами.
Дьявол!
Продолжая держать меня на прицеле, Лара попятилась к окну. Не глядя, взяла какие-то бумаги и положила на стол. Поверх них – ручку.
– Что это?
– Разрешение на вылет, – ответила она с совершенным осознанием того, что делает. – Сейчас ты подпишешь его и остальные бумаги.
– Чёрт подери, Лариса! – не обращая внимания на пистолет, я пошёл к ней, но она тут же положила палец на курок.
– Стой, где стоишь, Яков. Подойдёшь только тогда, когда я разрешу.
Кровь с рёвом неслась по венам, нервы были натянуты. Я бросил взгляд в окно за спиной бывшей жены. Чёрт, если Руслан не додумается оставить машину подальше от дома, Ларисе станет ясно, что я притащил с собой хвост. Хрен знает, где кончается её трезвый расчёт, и начинается безумие!
– Положи пистолет, – проговорил, глядя ей в глаза. – Ты пугаешь нашу дочь.
– Нашу? – она рассвирепела. – Теперь она уже наша?!
По скулам заходили желваки. Майя потихоньку всхлипнула. Глаза её были распахнуты, в них стоял неприкрытый страх. Она посмотрела на меня, на спятившую мать.
– Лариса, – это были первые слова Мирославы с момента, как я появился. – Давайте мы поговорим спокойно. Пусть Майя подождёт в комнате. Зачем ей видеть всё это? Вы её действительно пугаете. Посмотрите сами.
Её голос поднял во мне нечто первобытное. Желание вывернуть землю ядром наружу, если это будет нужно. Только чтобы с ней и дочерью всё было в порядке. Две полоски… Если с ней или ребёнком хоть что-то случится, я никогда себя не прощу!
– Разговоры закончились, – она лишь мельком посмотрела на Мирославу. – Подписывай бумаги, Яков, – кивком указала на документы. – Здесь разрешение на вылет и отказ от прав на Майю.
– Ты в
