Не успев полностью закрыться, бутон вновь раскрылся, словно гигантский цветок. Мертвый цветок, сгнившие лепестки которого, отделились от основания и с влажными шлепками опали на деревянный помост. Слой за слоем кокон окрашивался в темно-синий цвет, сбрасывая прогнившие лепестки, пока его содержимое не явилось во всем своем блеске. Ошеломительное сияние, исходившее от свернутой в позе эмбриона фигуры в центре платформы, окатило арену Виту Гази, словно солнечный свет зеленого цвета. Фигура развернулась и выпрямилась внутри своего кокона, который развалился при этом на куски, как только она встала в полный рост.
Фигура была женской и Фонн безошибочно знала, кем она была. Это единственное существо некогда являло собой священное собрание Конклава Селезнии, единый элементаль, созданный слиянием десятков древнейших дриад, принесших в жертву свою индивидуальность и свободу десять тысяч лет назад, дабы предоставить всему миру шанс на перманентное мирное существование. Сейчас она была не столько дриадой, сколько элементалем, облаченным в кожу из корней и волокон, с огромными кристаллами, вплетенные в ее ноги и руки. Еще один огромный кристалл обрамлял ее голову. Парун гильдии Фонн, изменивший свой внешний вид за десять тысяч лет пребывания в питательных объятьях Виту Гази. Она и была единством. Ее сердце было сердцем Пакта Гильдий. Без нее, законы, ограничивающие права гильдий Равники, давным-давно бы рухнули в бездну хаоса. Это была не просто вера Селезнийцев. Это была история. У Равники она была богатой, и Фонн прочла о ней столько, сколько смогла. История заставила ее восхищаться и любить это существо больше, чем тысячи Конвокаций или священных собраний. Она не могла себе даже представить, что когда-либо увидит священную мать, по крайней мере, уж точно не в этой жизни. Никто не мог такого представить.
- Мать Селезнии, - прошептала Фонн.
Песня возобновилась, но теперь она не влекла в транс. Это была чистая песня жизни. У Фонн захватило дыхание от ее красоты, но при этом, песня не была управляющей или доминирующей. Сердце Фонн замерло, когда ее священный парун завалился на бок и тяжело рухнул на помост, рассеяв лучи света у ног Сзедека. Она не могла поддерживать собственный вес после стольких лет пребывания в утробе Виту Гази.
Вампир вцепился когтями обеих рук в Мать Селезнии, согнулся над ней все еще сияющим телом, и подтащил ее к себе вплотную, словно для любовного поцелуя. Он бросил взгляд в сторону Фонн, Джерада и Коса, затем широко раскрыл пасть и едва заметно закатил от раздражения глаза.
- Видимо, мне нужно быть более точным в приказах, крадущийся, - сказал вампир. – Когда я сказал «Разберись с ними», Я имел в виду, «Убей их». Сейчас же. – Затем он склонил голову и начал есть.
* * * * *
Человек, державший Коса, толкнул его на землю, и воджек грузно упал рядом с Фонн и Джерадом. Все трое были оглушены и пытались отползти подальше от наступающих на них воджеков. Но это были вовсе не воджеки. Существа, выглядевшие, как три наиболее надежные члена руководства Лиги, превратились в три человеко- подобные массы кишащих синих червей, приближающиеся к лежащему на полу воджеку и его друзьям.
- Есть идеи? – спросил Кос, когда все трое поднялись на ноги. Крадущиеся приближались медленно, тесня их к деревянному помосту, на котором вампир пил жизнь из священной матери Конклава.
- Джерад, - сказала Фонн, - раньше у тебя получалось…
- Вряд ли, - сказал он, - но стоит попробовать. Мне понадобится немного помощи. - Его глаза метнулись в сторону тела Савры. – Если я смогу добраться до ее посоха, возможно, я смогу их контролировать. Когда они в этой своей червячной форме, я их чувствую так же, как насекомых.
- Ладно, - сказал Кос. – Ты бери посох и постарайся, чтобы вампир тебя не съел в процессе. Фонн, посмотри, может, ты сможешь чем-нибудь помочь Бираказиру. А я попытаюсь отвлечь на себя эти штуковины.
Джерад и Фонн бросились по своим заданиям. К счастью, подумал Кос, троица крадущихся не последовала за ними, а продолжила степенно надвигаться на воджека. Косу ничего не оставалось, кроме как продолжать пятиться назад. Когда оборотни подходили слишком близко, ему приходилось уклоняться и отмахиваться от их выпадов. Крадущиеся играли с ним, уверенные в своей победе. Время от времени, они принимали знакомые формы: Гарти, Валенцо, и других, кого он не мог узнать. У Коса стремительно заканчивалось место для маневров.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Его сердце практически остановилось, когда один из крадущихся, всего на мгновение, принял очень знакомое очертание. Мерцающую, практически призрачную форму, которую Кос тот час же узнал, хоть она и рассыпалась вновь на кишащую массу личинок.
Крадущийся принял очертания призрака Микзила Зюника. Кос закричал.
* * * * *
В считанные секунды Фонн добралась до Бираказира. Огромный волк угасал на глазах, задыхаясь и хрипя окровавленной, изувеченной мордой. Удар вампира сломал волку челюсть и проломил часть черепа. Жалость и ярость сражались за внимание Фонн, но жалость все же одержала верх. Она положила ладонь на голову волка и пригладила шерсть за его ухом. Он тихонько заскулил.
- Шшш, - упокоила его Фонн, слезы ручьями текли из ее глаз на твердый, холодный деревянный помост. – Все хорошо. Все хорошо. – Она посмотрела на обрубок своей руки и тщетно обругала свой эгоизм. В ней не осталось ни капли целебной магии для волка, она все израсходовала на себя. Сейчас, она бы отдала все свои конечности, не говоряужео руке, чтобы спасти Бираказира.
- Фонн! – позвал ее Джерад с середины помоста, разрушив оковы скорби, сжавших ее сердце так же яростно, как ранее ее сжимал крадущийся. Вампир, занятый своей жертвой, не обращал на Девкарина ни малейшего внимания. В одной руке эльфа был посох Савры, он нагнулся и вырвал что-то из тела Савры. – Лови!
Зеленый камень, похищенный жрицей, полетел в ее сторону, и Фонн, каким-то образом нашла в себе силы поймать его своей здоровой рукой. Джерад бросал очень метко.
Фонн посмотрела на камень, лежащий в ее ладони, рассматривая его тускло сияющие грани. Она понятия не имела, что с ним делать. Камень служил для того, чтобы принимать существ в Конклав Селезнии, но сам Конклав Селезнии уже был мертв.
Или нет? Камень все еще светился, хоть и тускло. И хоть вампир и высасывал из нее жизнь, Мать Селезнии все еще была жива.
Фонн подняла камень Байула и прижала к своему лбу.
* * * * *
Крадущиеся оттеснили Коса практически к краю помоста, но Джерад подоспел к ‘джеку до того, как тот упал бы за край.
- Займись вампиром, - сказал Джерад. – Эти мои.
- «Займись вампиром»? – повторил Кос. – Как?
Джерад не ответил, но поднял посох, наведя связку некрощупалец и талисманов на троих наступающих Лупулов, и скомандовал, - Стоять.
Крадущиеся остановились, хотя черви, составлявшие их тела, продолжали шевелиться. Джерад закрыл глаза и сконцентрировался. Это была не простая задача.
- Ты не раб. – Говорил им Джерад. – Ты не принадлежишь ему. Ты могущественнее, чем он. Ты сильнее, чем Димир, сильнее Сзедека.
Три крадущиеся слились с одну, кишащую массу в форме гуманоида ростом с огра и вдвое шире его.
- Как ты это сделал? – спросил Кос, вытаращив глаза.
- Это не на много отличается от управления насекомыми, - сказал Джерад. – Пока они…
Кулак вампира оборвал слова Джерада глухим ударом по спине эльфа. Джерад почувствовал, как что-то треснуло, но усилием воли заставил себя впитать и проигнорировать боль. Вся его концентрация была на огромном крадущемся существе, шипящим миллиардом крошечных голосов.
- Ты сильнее всех, даже твоего хозяина. Убей его.
Джерад снова открыл глаза в тот самый момент, как рой червей поглотил Сзедека, оттаскивая его от Матери Селезнии, которая обессиленно рухнула поверх тела Савры. Кристаллы в ее огромном теле все еще светились тусклым изумрудным светом. Возможно, она все еще была жива. Возможно, думал Джерад, это было не так уж и плохо.
